— Брунн, я же не издеваюсь, а на самом деле радуюсь! А что голос не радостный — я просто сейчас уставшая, а нам еще часа четыре до дома добираться. А дома я все же у Сашки спрошу насчет такого же воссоздания Ютона: на автобусе мы бы сюда часа за три скатались бы.

Перед самым Новым годом Али прислал Екатерине Великой небольшой фильм. Примерно на восемнадцать минут, показывающий с самого начала и до самого конца процесс переноса на соседний остров киоска Траяна. На просмотре Лера отметила, что эфиопские операторы и режиссеры очень неплохо постарались, ведь сделать интересный документальный фильм о том, как что-то разбирают, а потом собирают обратно, очень непросто. Катя же отметила появление на экране верховного жреца, который с очень серьезным видом рассуждал о том, что замена кипарисовых балок крыши на эвкалиптовые лишь прибавит святости храму, так как кипарисы сами по себе растут, а эвкалипты — это дар богинь. Ну а Брунн сказала, что надо бы и «нашим телевизионщикам» перенять эфиопский опыт: ребята сделали фильм действительно интересным в основном тем, что кто-то в кадре объяснял что делается и зачем, а фоном все время шла собственно работа. Причем объясняла либо где-то в уголке стоял, либо вообще скрывался из виду и оставался лишь его голос, так что всем всё было видно очень хорошо.

Никита же, посмотрев фильм, распорядился его немедленно растиражировать и показывать во всех кинотеатрах в качестве киножурнала перед сеансами, потому что «во-первых, народ увидит далекие страны, а во-вторых лишний раз убедится в том, что история — неотъемлемая часть существования цивилизации и о её памятниках надо всячески заботиться».

— Никита, чего это тебя на нотации потянуло? — поинтересовалась Катя-первая. — Вроде раньше за тобой такого не замечалось.

— Не на нотации, а на констатацию фактов. На Юкатане вроде уже бродят мысли о том, что индейские храмы всякие с пирамидами стали пережитками прошлого, с которым бороться надо, а это кино очень нам пригодится в борьбе с идеями про борьбу.

— Тогда понятно. Получил бюрократическую должность и освоил бюрократический язык. Однако среди своих мог бы и по-человечески разговаривать, — рассмеялась Катя. — А что у нас в мире творится? А то из мировых новостей мы в курсе только про египетские Катины страдания.

— Да ничего, собственно, интересного. Вот я купил — причем лично, можно сказать купил — у Марка Клавдия Флориана кусочек пустыни. Небольшой, примерно пять тысяч квадратных километров. Недорого к тому же купил, всего-то за три миллиона денариев, зато теперь в этой пустыне могу делать что захочу.