Балдер был, можно сказать, потомственным милиционером, ведь его родной бабушкой была сама Лариса Иванова. А можно было так и не говорить, ведь родители Балдера к милиции вообще никак не относились: отец работал руководителем службы электрических сетей в Двуреченском районе, а мать до недавнего времени трудилась в Двуреченской же агрохимической лаборатории. Сейчас она перешла «на более спокойную работу» и стала заведующей кафедры химии в местном сельхозинституте — той самой, на которой и сам Балдер учился. Но сельским хозяйством ему заняться не удалось: после окончания института его направили — как раз химиком-аналитиком — в криминалистическую лабораторию Смоленска.

Спустя всего десять лет Балдер возглавил аналогичную лабораторию уже в Баку, где и местные жители частенько «шалили», и сопредельные персы отнюдь не всегда стремились соблюдать российское законодательство — так что работы там было очень много. К сожалению много, и — к еще большему сожалению — её становилось все больше. Не на Кавказе, там-то как раз большая часть народа осознала, что милиция работает качественно, а класть железные дороги за Полярным Уралом — не самое лучшее времяпрепровождение. Но закон нарушался и в Германии, и в Америке, и на Дальнем Востоке — так что главной проблемой на работе Балдер считал острый недостаток подготовленных кадров. В лабораториях, разбросанных по всей стране, пытались привлечь к работе молодых сообразительных милиционеров, но проблему это не решало: молодых вообще было немного (по положению о милиции туда на работу брали только демобилизованных из армии, а это минимум двадцать два года, им уже учиться трудновато), а сообразительных среди них было еще меньше. Балдер, все несколько раз обдумав, отправил в Госплан свои идеи по организации специальной школы милиционеров-экспертов, куда он предложил набирать ребят сразу после школы и не только ребят, но и девчат. Девушки все равно в большинстве лабораторий уже работали — в основном как раз химиками или паталоганатомами (ну мало парней в мединституты почему-то шло учиться), а «на месте», освоив «смежные специальности», различные экспертизы делали даже лучше парней. Скорее всего потому, что по возрасту и образованию не разучились головой думать — но Балдер был уверен, что от женщин в этой работе пользы зачастую даже больше, чем от парней.

А теперь он в совершенно ошарашенном состоянии вышел из небольшого кабинета в Госплане, в котором ему совсем еще молодая женщина по имени Настя просто предложила такую школу и возглавить. Даже не школу, а «Институт криминологической экспертизы», указ об учреждении которого она ему и вручила. Отказываться от предложений Госплана было не принято, так что размышлял Балдер по дороге к гостинице о делах сугубо семейных. Три дочери, наслушавшись дома обсуждений идей отца с матерью, решили после окончания школы как раз в криминалисты податься. Дело-то хорошее и даже нужное, но прилично ли будет брать родных детей в возглавляемый Балдером институт, он пока не решил. То есть решил, что скорее всего прилично, но вопрос все равно нужно будет обсудить с женой…