— Всё, — отвечает лейтёха. — Ордер есть, значит будем искать всё, что найдём.

— А из прокуратуры будет кто-нибудь? — спрашиваю я.

— Нет, мы для них это делаем.

Открывается дверь и заходит мама вместе с Наташкой.

— Это что здесь происходит? — спрашивает она. — Репрессии против несовершеннолетнего? А ну, выметайтесь из моего дома.

Не успевает она получить внятный ответ, как раздаётся звонок в дверь и в квартиру заходит Кофман Яков Арсеньевич, мой адвокат. Ему Большак позвонил. Потом менты приводят соседку, ту что с нами встречала Новый год, тётю Валю и начинают перерывать квартиру.

— Стыд какой! — восклицает мама, когда штатский вытаскивает из шкафа её бельё.

— Зерна отобьются в пули,

Пули отольются в гири.

Таким ударным инструментом

Мы пробьём все стены в мире, — напеваю я неизвестную присутствующим песенку из Наутилуса.

Штатский находит мой тайник.

— Ого! Вот это да, вот это удача, правда? — подмигиваю я.

Благодаря Баранову тайничок оказывается совсем пустым, спасибо Вилену Терентьевичу, выгреб все мои денежки.

Приходит отец. Злится и орёт на ментов, но не оскорбляет, и это хорошо, правильно это. В общем, через два часа гоп-компания отчаливает, получив от адвоката подпись в подписке о невыезде и изъяв мою куртку и ещё кое-какие вещи. Мне делают смывы с рук. Опомнились.