— До свадьбы заживёт, — выдаю я практически философскую сентенцию. — А где ваши заместители? Как их… э-э-э… Зырянов и Круглов.

— Придут скоро. Я их, кстати, хочу взять, нормальные ребята. Они, между прочим, каждое утро приходят, при том, что ясности до сих пор не имеют. От тебя, кстати. Вот, сейчас появятся, ты с ними и поговори, чтоб понять, брать их или нет.

Они приходят, сначала Круглов, потом Зырянов, с разницей в пару минут. Здороваемся и они идут на разминку, а потом на тренировку. Я сижу и наблюдаю, мне пока торопиться некуда. Работают парни хорошо. Только у Зырянова полноги нету, а у Круглова почки и селезёнки и ещё чего-то вроде. Он особо не распространяется.

Истории похожие. Ранение, госпиталь, инвалидность, мирная жизнь, да ну его нахер. А что в ней, в этой мирной жизни делать? Преподавателей и без того хватает, да и не у каждого к этому делу склонность имеется.

Бухайте, пожалуйста, ну или там… какие у вас военные специальности, водителей троллейбусов вот не хватает, умеете? Можем научить. И это ещё первые цветочки, их мало и проблемы-то особо нет. А вот лет через пяток уже, не говоря об эпохе Горби, начнутся ягоды и фрукты.

— В общем, ребята, начальник здесь Виталий Григорьевич, слушаем его неукоснительно и, как бы это ни казалось нелепым, меня. Если это не проблема, значит сработаемся, но подумайте хорошо.

Они ничего не говорят, ждут какой я ещё пурги намету.

— Смотрите, идея такая. Первый этап — это военно-патриотическое воспитание школьников, вправление мозгов, подготовка к службе, но не только, к последующей жизни тоже. За этой войной, вот посмотрите, грядут большие перемены. Второй этап — это объединение афганцев, помощь в трудоустройстве, адаптация к мирной жизни, сохранение спортивной формы. Формирование общественных отрядов для… скажем так, для охраны правопорядка. Спортивные лагеря, военное братство, ветеранская организация, помощь государства, жильё, транспорт и кое-что ещё. Задач много и решать их будет непросто, но не для того вы жизни ломали, чтобы здесь спиваться и вылетать из центрифуги. Мы сделаем эту центрифугу своей. Я знаю, о чём говорю. Кое-что. И ещё немаловажный момент, финансирование будет. Пока альтернативное, неофициальное, но потом всё изменится.

Они смотрят так, словно все эти бредни совершенно ничего не значат, будто я младенец, кричащий «уа-уа», и они слышат звуки, но не понимают, чего я хочу. Но ничего, разберутся.

— Где дырку схлопотал? — спрашивает меня Круглов, разминая в руке сигарету. У него волнистые волосы, несколько длиннее, чем обычно бывает у офицера и не очень густые усы в стиле диско, подковой, как у молодого Курта Хауэнштайна из Supermax. — Я Павел, кстати, а ты?