Тётя Люба просит меня подбить кассовые ленты с чеками, как в прошлый раз. Потом я помогаю в подсобке, провожу инвентаризацию остатков и пью с ней чай.

— Сможешь в субботу выйти? — спрашивает она.

— Конечно смогу. Я же, как пионер, всегда готов да ещё и к труду, и к обороне.

— Хороший мальчик, ешь сырок, «Пошехонский», мой любимый, свежий-пресвежий, только после обеда привезли. Хочешь с хлебом с маслом?

— Нет, спасибо, я обедал. Уроков мало было, комсомол меня не дёргал, барышни не атаковали. Так что всё успел и весь ваш сегодня.

— Бедный, нет тебе покоя, — смеётся она. — Особенно от девок, да? Отбоя нет, точно?

— Ну, не так уж прям совсем, я же Ален Делон какой-нибудь.

— Ты у нас ещё лучше, вон хоть у Зины спроси. Ждёт, когда придёшь предложение делать.

Тётя Люба от души смеётся.

— А чего в субботу будет? — спрашиваю я.

— В субботу тут у нас будет сабантуйчик небольшой. Колбасный бал.

— Прям бал?

— Шучу я, — машет она рукой. — Во-первых дохренища колбасы привезут. Там два сорта будет, надо будет рассортировать, ну и так, мало ли что помочь. Народ набежит, выходной всё-таки. Деньги надо отдать, кому надо, понимаешь, да? У нас тут за два дня подкопилось. Хорошо наторговали, в общем. Бумаги надо будет подбить, опять же. Накладные рассортировать, какие куда. Игорёша припрётся, и другие шишки приедут, ну и всё такое. В общем, вся наша мафия здесь будет. Так что не знаю, что, но что-то точно делать тебе придётся.

— Сделаем, конечно, какой разговор.

— Ну, и ладненько. Ты завтра не приходи. У тебя же день рождения?

— Точно.

— Ну вот и празднуй спокойно. А в субботу уже потрудимся немножко. Капочку, да?

Когда я освобождаюсь, Лиды в отделе уже нет. Представляю, как она меня ждёт, икру мечет, наверное. Я подхожу к её дому, старому, с потрескавшейся штукатуркой. До войны ещё строили, наверное. Из подъезда выходит старушка божий одуванчик.