— Сознавайся, это ты её пригласил? — шепчет она, глядя на Юлю.

— Наталья! Ты же слышала, что Витёк сказал. Случайность это. Тем более, смотри сама, она ко мне и близко не подходит, уважает твою собственность.

— Да иди ты, — фыркает она и шутливо хлопает меня по плечу.

— Зато вовсю флиртует с Трыней, — договариваю я.

Действительно, Андрюха сначала стеснялся, а сейчас взял её в оборот и что-то рассказывает, а она то и дело хохочет, прикрывая рот ладошкой.

— Смотри у меня, — щурится Рыбкина.

Но это она понарошку.

Когда все начинают расходиться, я слышу как Андрюха, прощаясь с папой, говорит:

— Я вот сегодня, Андрей Прокофьевич, всё окончательно решил для себя. Буду поступать в военное училище.

— И что же стало последней каплей для принятия решения? — спрашивает отец.

— Тоже хочу такую семью, как у вас и чтоб у сына столько же друзей было.

Отец от неожиданности не находится, что ответить и молча кладёт руку Трыне на плечо.

— Про семью, — говорит он, помолчав, — я тебе потом самое главное расскажу, один на один.

Утром я выезжаю, не позавтракав. Дома ещё полно яств, не смотря на то даже, что мама всем давала угощения с собой. В день операции у меня всегда мандраж. Не до еды мне.

Сначала я забегаю к Витьке, забрать кассету, которую просил переписать, а уж только потом еду на Южный.

Гусынина смотрит как-то отрешённо, о чём-то напряжённо размышляя.

— Тётя Люба, что-нибудь сделать? — спрашиваю я.

— А?.. Нет, ничего пока. Не нужно. Я скажу, если что. Там колбасу разгружают. Потом, может переложить надо будет.

Я выхожу в зал. В бакалее за прилавком стоит Лида. Обслуживает покупателей.