Лиам задыхался.

— Меня зацепило.

Лютер отступил в сторону. Он присел на корточки рядом с Лиамом, лишь наполовину скрытый холодильником.

Длинный стальной стол рядом с холодильником отделял их от следующего прохода. Несколько стоек между ними и наступающими противниками.

Лиам сидел, расставив ноги перед собой, прислонившись спиной к холодильнику, с М4 в руке. Под ним растекалась темная и густая кровь.

На мгновение Лютер опустил взгляд на Лиама и выругался. Его рот двигался, но звон в ушах Лиама звучал слишком громко, чтобы разобрать слова.

Раздались новые выстрелы. Холодильник задребезжал, вибрируя от ударов. Прямо над головой Лютера пуля отскочила от стойки. Она отрикошетила и пробила дальнюю стену.

Приседая, Лютер развернулся. Он поднял дуло своего карабина над прилавком и открыл ответный огонь. Гильзы полетели на пол. Отработанная латунь покатилась по бесполезным ногам Лиама.

Запах кордита обжег его ноздри. У него закружилась голова. Он схватился за М4, приказывая себе двигаться, черт побери.

Ничего не произошло.

Тело Лютера дернулось. Возможно, он издал какой-то звук, но Лиам его не услышал.

Лютер упал на колени, грудь вздымалась. Карабин болтался в его руках, левая рука безвольно повисла.

В плече появилась дыра, в куртке под подмышкой, в нескольких дюймах справа — прореха.

Крови немного. Кровь — паршивый индикатор реальных травм. В плече достаточно сухожилий, пучков нервов и тканей, чтобы причинить много вреда.

Настоящая проблема заключалась в том, чего нельзя увидеть — пробитые внутренние органы, разорванные кишки, порванные к чертям сухожилия.

— Мне жаль! — произнес Лютер. — Скажи моему отцу… — Он резко покачал головой. Как будто хотел сказать больше, но понял, что времени нет.

Это не кино. Плохие парни не ждали трогательных речей.

— Уходи, — пробормотал Лиам. — Просто иди.

Послышались шаги. Все ближе.

Лиам слышал их как будто под водой — глухие крики, отдаленные раскаты грома.