— Конечно, — согласилось любимое, еще сталинского замеса государство, улыбаясь во все тридцать четыре зуба (тридцать два рабочих, два запасных), — ведь в отличие от охоты, ловля грибов не требует государственной лицензии, по крайней мере, в России вXXI веке… Кстати, у вас ведь есть лицензия на всякий случай?

— Естественно, — побожился я именем условного бога перед ликом столь же условного государства, постоянно готовый к такого рода вопросам со стороны большого брата. Благо, пока государственные лицензии на отлов грибов еще не придумали. И в жизнь массовой серией не запустили.

Позднее, я думаю, чиновные мужи дойдут и до этого, как только возникнет острый дефицит средств. Не в XXIII веке, так в XXIV веке, но придумают. Главное, это уже будет без него!

Щелкнул пальцем по своему плечу, сбросив оттуда настырный березовый лист, желтый по осенней поре. Я окончательно решил и сразу же пошел (а чего тянуть?), положив в синию пластиковую корзинку небольшую краюху хлеба и домашний кухонный нож. Хлеб я иногда люблю поесть сам, если заплутаю ненароком, или повременю в лесу каким-то лешим. А ножиком люблю срезать найденные грибы. Именно срезать, а не вырывать их с корнем. Некоторые делают вот так варварски, что я крайне не одобряю. Что же теперь, если у грибов нет умоляющих глаз и мяукающей (лающей) пасти, так все можно?

Ушел я, конечно, в кормилец лес не один. Как же это можно! Только не подумайте ненароком, что ваш покорный слуга сторонник многолюдных грибных кампаний. Пошли со мной в качестве товарищей по гриболовле Гризли — черная кошка, в летнем варианте с бурыми проплешинами и сынок ее бело-грязный котище Снежок. Потомок так сказать. Первый раз видел, чтобы черная самка породила белое чудовище. А вот на тебе! И отец его здоровющий сиамский кошак (метис) независимо гуляет по соседней улице и даже не смотрит на своего сынка. А ведь по породе точно его прямой родственник!

Кошки у меня по жизни бездетного было старческое увлечение. Баловал я их, как собственных маленьких детей. Котики этим пользовались и, иногда даже через чур. Капризничали, кочевряжились, возмущались, махая пушистыми «довесками» и всегда добивались своего желанного.

Что поделать, люблю я их, живых полигонов для всесведущих блох и прочих кровососущих тварей.

Вот и сейчас они буквально завязались со мной, хотя я предупреждал, что пойду далеко. Гризли со Снежком покивали головами, но когда я потребовал остаться дома, напустили на свои морды мировую тупость.

Вот ведь напасть такая! Человек, распределив млекопитающих на себя любимого, априори разумного и остальных тварей, априори неразумных, попал в глупую логическую ловушку. То есть, он должен все понимать и распределять, работая за себя и за двух пушистых лентяев. А эти оные разгильдяи ничего делать не обязаны. Они же ничего не понимают, пушистые задницы!