Моя девочка принесла мне покушать! Молодец! Вообще, познакомится бы содержанием ее мозгов. Занятное, наверняка, будет представление. Мне почему-то кажется, что, по ее мнению, в наших отношениях именно она хозяйка, а я ее несмышленый слабый кутенок, которого надо постоянно оберегать, а временами кормить и обихаживать. Он же, как всякий ребенок, будет еще кочевряжится и капризничать, отпинываясь от еды.

Вот и сейчас она приволокла мне лакомый кусок дичи и положила к ногам, полупридушенную, но живую. Жирная лесная лягушка, красота!

«Ешь, а заодно учись, пока я жива, — говорил весь ее горделивый вид, — а то вы, человеки, такие неловкие и беззащитные. Как вы по жизни умудряетесь пробираться, оставаясь целыми по пути хотя бы от постели и до кухни».

И ведь не возразишь, святая простота!

Поэтому я лишь благодарно кивнул Гризли, произнеся нужные слова. кошечка моя женщина простодушная, но единственная любящая меня не за деньги, которые я периодически получаю, спасибо условному государству за заботу (!), не за безликое существование, а за небольшие крохи ласки, ну и, может быть, еще за рыбу и мясо, до которых она была большой любитель.

А вот Снежок, ее взрослый сын, получил только сердитый рык. Он был уже совсем большой, проходивший и успешно сдавший лично матери «курс молодого бойца — мышколова» по вылавливанию всякой лесной и околодомной дичи, а потому должен охотится сам. Впрочем, это дела внутренние семейные. Не зачем мне влазить в отношения между матерью и сыном.

Кот на это ничего не возразил. Он был настоящий мужчина и женщин считал в качестве полезного, но надоедливого существа, с которым истинный самец никогда не свяжется.

Но одним глазом, самая синька, он любопытно глядел — сам я съел подарок матери или поделюсь с ним.

Ой, да пожалуйста! Лягушку я, разумеется, брезгливо отодвинул ногой, даже не попытавшись ее попробовать. Не плешивый галл — лягушатник, чтобы эту гадость пробовать. Тем более, сырую.

Подождал, пока мохнатая женщина отойдет, молча показал Снежку — ешь! Тот кочевряжится не стал, сразу вонзил клыки в мясо.

Нет уж, я пас! Сорвал на солнечной опушке ягоды костяники, спелые, сочные осенью. Заел их хлебом. Хорошо-то как, господи!

И пошел дальше собирать грибы. Подосиновики, подберезовики, сыроежки, волнушки… всех не перечислишь. Осень весьма благодатна ко всем старательным.

Кошки мои, хотя и копошились, но от меня далеко не отходили. Чувствовалось, боятся лесного зверя, который, не смотря на все старания охотников, в лесу, так сказать, имел место быть. Лес все же. а не сад какой. Зубов и когтей хватает.