Ира со скрежетом потащила от магазина урну, подняла ее, сжав до хруста зубы, и опустила. Урна откатилась. На колышке забора осталось нечто, красное с черным и белым, с трепещущей мышцей. Ира еще раз, уже с большим усилием, взяла урну и водрузила ее поверх, а потом села рядом у каменного цоколя ограды и заплакала.

Ливень истощался.

Все вернулись под навес. Паша держался за рот, успев всем невнятно сообщить, что ему выбили зубы. Сломанный нос беспокоил его меньше. Пуджа внимательно ощупывала голову — макушка ее крашеных в светлое волос стала красной. Веста просто сидела, продолжая сплевывать в сторону кровь. Ира смотрела по сторонам.

Никто сразу не врубился, что нет Яны, а когда об этом спросила Веста, то Пуджа ответила:

— Наверное, убежала. И что, куда теперь идти ее искать?

А ее не надо было искать. Яна обошла АЗС и натолкнулась на белый приземистый домик, наверное девятнадцатого века, около ворот к хозяйственным постройкам. Она думала, там склады Киев-Товарного — станция-то большая, по обе стороны от моста.

Деревянная коричневая дверь в домик, в отличие от ворот, была открыта, и Яна заглянула туда. Тотчас в нее вцепились несколько крепких холодных рук и сильных челюстей, и никто в дожде и смертоубийстве у моста не слышал, как она погибала.

Глава 86

Глава 86

Борис старался перекричать шум лившейся с небес воды. Она словно кипела во дворе мастерских, но сразу стекала по наклонному асфальту вбок, за сетчатую ограду отдела с образцами памятников.

— А как выглядят эти Гла Парси?

— Непонятно, — громко ответила Кира, — Может они это такие маленькие летающие светящиеся шарики, а может это их дроны.

— Если Гла Парси непознанные и загадочные, — сказал Борис, — Почему вы думаете, что у них цель уничтожение цивилизаций? Это просто тупо.

— А что ты можешь предположить?

— Может они тоже ищут, условно говоря, лекарство. Чужими руками.

Кира задумалась:

— Может быть. Либо, их цель — некое изменение, на что они влияют косвенно.

— Или подготовка к чему-то. Готовят себе места обитания, — вставила Даша.

— Как выглядит мир, где ты находишься живая? — спросил Борис Киру.

— Как Киев. В смысле, почти как тут, где я говорю с вами. Вернее, как ваш привычный Киев будет выглядеть спустя несколько лет, если человечество будет уничтожено. Запустение, буйство природы, отдельные, разрозненные очаги жизни. Очень свежий воздух. Очень тихо. Нормализация погодных условий. Восстановление равновесия, нарушенного человеком.