Сторман блестяще выглядел со своей блестящей бутылкой и блестяще говорил.
блестяще— А ты? Да здравствуй, Вадька! Как ты?..
— Я — особое дело, — многозначительно сказал Вадим, будто таил некую, чуть ли не государственной важности, тайну. — Здравствуйте, синьорины! Как поживаете?
— Великолепно, — усмехнулась Людмила.
— Ты один? — нетерпеливо спросила Шурочка.
— Пока, — многозначительно сказал Вадим.
— Что это у тебя?
— Вино. Разве не видишь?
— Где же ты взял?
— В витрине. Иду, смотрю — разбитая витрина. И в уголке стоит эта симпатичная склянка… точно в городе не осталось ни одного мужчины. Взял.
— Украл? — изумилась Шурочка.
— У кого теперь красть?
— У государства!
— Государство теперь — я! — отпарировал Вадим. — Говорят, в город немцы входят. Прикажете немцам оставлять? Извините, не привык. Пожалуйста, синьорины. — Сторман поставил бутылку на плоское перильце веранды. — Мадера — вино люкс. У вас есть жареные миноги? Или с чем его пьют?..
Так он появился, этот весельчак Сторман. Пришел и поставил на перила веранды бутылку мадеры. А в город, по его же словам, входили немцы — событие, которое, должно быть, не производило должного впечатления на этого храбреца Стормана.
Девушки с восторгом глядели на него.
В их глазах Вадька Сторман был чуть ли не героем.
Сторман и сам не отрицал, что до настоящего героя ему осталось самую малость, миллиграмм какой-то, раз плюнуть. Рассказать? Он не против. Но обо всех приключениях, которые выпали на его долю, конечно, не расскажешь… кое-что, впрочем, забыть нельзя.
— Я, собственно, за вами, — сообщил он девушкам, прежде чем поведал им свою героическую историю. — У меня есть задание. Но об этом потом. Дайте мне оглядеться… и не выпить ли нам по бокалу мадеры?