Соня стояла ближе всех. Она подняла, развернула. Это был осколок кирпича. А на бумаге карандашом было написано:

«Ребята! Борис, Вадим, Левка, Семен, Коля и все, кто здесь есть, немедленно уходите из города! Немедленно! Вам грозит большая опасность! Записку сожгите. Друг».

— Что? Соня, что? Что там? — раздались нетерпеливые возгласы.

А у Сони отнялся язык — она узнала почерк Аркадия Юкова.

— Соня, говори же!

Соня молча подошла к окну, оглядела двор — никого не было. Нет, Аркадий, конечно, не покажется ей на глаза.

— В конце концов!.. — нетерпеливо воскликнул Вадим.

— Ребята, — взволнованно сказала Соня, — всем, кто здесь есть, предложено немедленно уходить из города. Борис, читай.

Борис быстро пробежал глазами записку.

— Да. Но, может, провокация?

— Нет, — возразила Соня. — Вглядись. Ты узнаешь почерк?

— У-узнаю, — ответил Борис.

— Да чей же это почерк? — Вадим бесцеремонно потянулся к бумажке. — Дайте-ка…

Соня выхватила листок из рук Бориса.

— Спокойно, — сказала она. — Шурочка, спички.

— Что за таинственность такая! — обиженно пробормотал Вадим. — Пещера Лехтвейса[72]…

— Нет, брат, это по-посерьезнее, — сказал Борис, заикаясь от волнения.

Вспыхнула бумага. Все молча смотрели, как она горит, чернеет, свертывается в трубку, падает на пол черными хлопьями.

Соня растоптала пепел ногой.

— Уходим! — сказал Борис.