— А ты не боялся?

— Боялся, но не показывал вида.

— Я тоже боялся, — признался и Коля Шатило.

— Но это только начало, — сказал Золотарев.

И опять все замолчали. Гречинский еще раз поднялся и бросил в увядающий огонь сухие дрова.

— Это только начало, — повторил Золотарев. — Нам отступать нельзя. Бить надо фашистов, бить!

— Если бы Сашка пришел, все было бы в порядке, — заметил Гречинский.

— Придет.

— А если не придет?

— Сами воевать будем. — Золотарев рывком вскочил. — Спать, ребята, — он затоптал костер.

Один за другим они влезли в землянку и улеглись на полу, положив оружие под голову.

Через минуту установилась тишина.

Они не спали, но говорить сейчас им не хотелось.

Золотарев думал, что, если не придет Саша, ему самому придется командовать маленьким отрядом, принимать множество разных решений. Будущее тревожило его.

Гречинского пугала неизвестность. В армии, в строю, на фронте было бы ясно и просто. Здесь, в лесу, вставало множество проблем.

Шатило во всем полагался на Золотарева, но и он сомневался: могут ли они воевать втроем? У него все время возникал вопрос: с кем и как они будут сражаться в лесу? До деревни далеко, до дорог тоже… Сейчас он думал об этом.

Три человека лежали в безвестной землянке на берегу затерянного в лесах озера, и каждый из них с беспокойством думал о будущем.

А над землянкой, над лесом горели одинокие звезды.

Ниже звезд летели на восток злобные самолеты с запасом разрушительных бомб.

Еще ниже плыли невидимые в ночи облака. Они плыли с запада, из чужих земель, равнодушные, чужие облака.