— Людей велено разместить по землянкам и накормить. А тебя вызывает командир. Пойдем.

Пройдя метров сто, Борис увидел фонарь «летучая мышь», освещающий дверь в землянку, выкопанную в склоне оврага. Возле фонаря стоял часовой с автоматом на груди.

— Это я, — сказал ему ведущий. — Товарища к командиру.

— Проходите. Командир ждет.

Спустившись вниз, Борис вслед за ведущим вошел внутрь землянки. Это было довольно обширное помещение, освещенное двумя фонарями. Посредине стоял деревянный дощатый стол. Вдоль стен — застланные суконными одеялами кровати. За столом — лицом к двери — сидели три человека. Борис сразу же узнал Сергея Ивановича Нечаева. На его плечи было накинуто обычное городское пальто. Слева от Нечаева сидел военный со шпалой на петлицах, справа — черноволосый, чернобровый парень с нерусскими черными глазами. Бориса поразила ярко выделявшаяся рядом с бородатым белая седая голова Нечаева.

— Привел старшего группы, — доложил Нечаеву знакомец Бориса.

— Хорошо. Можешь идти, — сказал Нечаев. Он встал, обогнул стол и, подойдя к Щукину, обнял его.

— Здравствуй, Борис! — сказал он. — Благополучно добрались?

— Разрешите доложить, все в порядке, товарищ Нечаев, — отрапортовал Борис.

— Ну, садись.

— Значит, группу привел ты, а не Никитин.

— Так точно, я. С Никитиным остался Сторман.

— А почему остался Никитин? — спросил бородатый с сильным грузинским акцентом.

Борис кратко рассказал, как все было.

— Какие условия для борьбы в том районе? — спросил грузин.

Борис ответил, что условия во многом зависят от тех, кто ведет борьбу.

— Плохие условия, — коротко заключил он.

— Так, — проронил Сергей Иванович, — нескладно получается у нас с Никитиным… А ты, Борис, молодец!

— Нас восемь человек, Сергей Иванович.

— Все восемь молодцы! Жаль, что Никитин с товарищем не присоединились к вам, очень жаль!