Я всерьез задумался: а что на самом деле толкает меня на эти поступки? Желание покрасоваться? Смотрите какой я хороший. Но перед кем? Перед этой малышней? Ну-у-у… Может быть. Но лишь частично. Да, я стал их лидером, за которым они должны тянуться, и, потому, должен подавать пример. Вроде бы… Но, по большому-то счету — какое мне дело до того, что они обо мне подумают? Но, видимо, дело все-таки есть. Эти детишки стали для меня родными и, волей-неволей, мне приходится подавать им пример.
а что на самом деле толкает меня на эти поступки? Желание покрасоваться? Смотрите какой я хороший. Но перед кем? Перед этой малышней? Ну-у-у… Может быть. Но лишь частично. Да, я стал их лидером, за которым они должны тянуться, и, потому, должен подавать пример. Вроде бы… Но, по большому-то счету — какое мне дело до того, что они обо мне подумают? Но, видимо, дело все-таки есть. Эти детишки стали для меня родными и, волей-неволей, мне приходится подавать им пример.
А если усложнить задачу? Допустим, у меня нет детей. Я один, как в самом начале. Не для кого служить ориентиром. Смогу я пройти мимо беды вот этих девчонок? Гм… А ведь, пожалуй, все равно — нет. Не смогу! Все равно — стану пытаться выхаживать их. Выходит дело не в "покрасоваться"? А это внутренняя потребность кого-то спасать? Но я же сам себя убеждаю, что всех детей не спасти. И тут же пытаюсь вытащить всех, до кого могу дотянуться. Где логика?
А если усложнить задачу? Допустим, у меня нет детей. Я один, как в самом начале. Не для кого служить ориентиром. Смогу я пройти мимо беды вот этих девчонок? Гм… А ведь, пожалуй, все равно — нет. Не смогу! Все равно — стану пытаться выхаживать их. Выходит дело не в "покрасоваться"? А это внутренняя потребность кого-то спасать? Но я же сам себя убеждаю, что всех детей не спасти. И тут же пытаюсь вытащить всех, до кого могу дотянуться. Где логика?
Мои самокопания прервала вернувшаяся Эльба, собравшая таки всех ребят.
— Шиша! — голос у нее крайне встревоженный. А на руках держит ещё одну девочку. Совсем малышку, годика три. Ровесницу моей Евы. — Тут еще одна девочка с температурой. Она вся горит. И не отвечает. Словно не в себе.
Я подскочил к ней и заглянул в лицо ребенку. Взгляд расфокусированный, на лице нездоровый румянец. Прикоснулся ко лбу. М-мать твою за ногу! У этой температура еще выше чем у младшей из сестер.
М-мать твою за ногу!
— Найди там одеяло почище и укутай е. И воды вот дай напиться. Мы сейчас срочно домой выдвигаемся. Там хоть лекарства есть. Ксю, помоги тете Эле.
Девочки нырнули в логово и деятельно там засуетились. Я же повернулся к приведенным Эльбой детям. Пятеро. (Странно, Ксю говорила, что кроме них тут — пятеро детей, а если считать больную малышку, уже шесть получается.) Четверо мальчишек и ещё одна девчонка. Самый старший из них примерно ровесник нашего Дани. Лет двенадцати. А может даже и постарше. Хотя нет. Вряд ли. Просто он такой… Мордастенький. Сам-то он чистый и здоровый. Остальные дети — заметно младше. От пяти до десяти лет все.