Афанасий Нагой, брат царицы Марии, давно ждал людей от царевича Димитрия. Конечно, он хорошо знал, что объявившийся наследник, никакой не царевич, а самозванец. Он помнил тело своего племянника с перерезанным горлом. Он помнил, как голосила над мертвым младенцем сестра. Никак не мог выжить Димитрий Иванович. Давно схоронен настоящий сын Грозного в склепе в церкви Угличской.

Но ведь в самозванца поверили на Руси. И может он помочь отомстить роду Годуновых. А именно этой месью и жил Афанасий. Более ничего ему было не надобно.

И вот оно послание!

Он сломал печати и вытащил листы.

Писал Богдан Бельский:

«…И будут вам, Нагим, от царя многие почести оказаны. Снова вы, Нагие, станете царскими родичами. Скажет (произведет) всех братьев Нагих новый государь в бояре и вернет все отнятые у вас вотчины и новыми наградит…»

Афанасий оторвался от бумаги.

– Ишь как звонит Богдан Яковлевич! Всё готов обещать!

Нильский с удивлением посмотрел на Нагого. Тот спросил шляхтича:

– Ты, пан, лично не знаешь Бельского Богдана?

– Прибыл к тебе, боярин, от имени государя Димитрия Ивановича.

– Сие Бельский пишет, а не государь. Хотя обещает он мне и роду моему великие милости от имени царевича Димитрия. Занадобился Афонька Нагой и братья его.

Нильский согласился, что для дела Димитрия Ивановича нужен этот боярин и его братья.

– А ты видал ли царевича? – вдруг спросил Нагой.

– Много раз.

– И что? Он царевич? Неужто веришь в сие?

– Того мне не знать, боярин.

– Хитришь. Всё ты знаешь. И все знают, что умер сын Грозного. Но что за беда коли кто и назвался именем царевича? И занадобился я дабы признать вашего Димитрия моим племянником и законным наследником трона на Москве.

– В том будет большая выгода для пана Афанасия.

Нагой засмеялся в ответ.