Его сопровождали три сотни польских гусар с «крыльями» за спиной. Гремя доспехами, сверкая оружием, гордо шли их они вслед за государевым знаменем – черным двуглавым орлом на зеленом поле.

Пышная свита из шляхты и русских вельмож на отличных лошадях вступила в город. Они держались от царевича на расстоянии, дабы толпа могли видеть Димитрия Ивановича.

Народ радостно приветствовал царевича.

– Многая лета государю Дмитрию!

– Дмитрию Ивановичу слава!

– Много лет царствовать на Москве!

– Слава государю!

Димитрий был на вершине славы. Сейчас он подлинный хозяин столицы. Да что столицы – всей Руси. Для въезда в Москву царевич одел белый кафтан, шитый золотом и богато украшенный жемчугом, светлые сапоги из тисненной кожи с высокими каблуками (самозванец был невысокого роста). На его голове была белая шапка отороченная соболем и украшенная золотыми вставками и жемчужными крестами. В рукояти драгоценной сабли «горел» большой рубин…

***

20 июня 1605 года Елена Отрепьева в хорошей карете под именем Марты покидала столицу московского государства. На ней было платье польской панны, и её лицо было скрыто за густой вуалью. Теперь она никогда не сможет показать его людям.

–Это проклятие! – прошептала она. – Я сама навлекла проклятие на себя и на тех, кого втянула в это безумное дело! По моей вине погибли люди. И много людей. Они погибли ради того, чтобы мой брат Юрий смог получить московскую корону. Пан Ян погиб из-за этого. Я сказала ему, что стану его женой, когда мой брат будет в Москве. Но никто не дал бы мне права распоряжаться собой. Моя жизнь стала проклятием. Моей красоты больше нет. Но и Юрию долго не сидеть на Московском троне! Проклятие настигнет и его! Его и всех, кто свяжет с ним свою судьбу!

***

Шляхтич пан Нильский не погиб, как сообщили панне Елене. Его тайно доставили в монастырскую тюрьму и бросили в подземелье. Он очнулся на куче гнилой соломы в кромешной тьме. Руки его были скованы и длинная тонкая цепь, вделанная в стену, держала его как пса на постоянной привязи.

Нильский вспомнил, как обедал в доме Афанасия Нагого. Там ему что-то подсыпали в еду или питье. Ведь Нагой говорил ему, что о нем есть строки в письме Бельского.

От него решили избавиться! Но почему тогда просто не убить его? Зачем приволокли сюда? Неужели станут пытать? Он верно служил царевичу. И это благодарность?

Но тут же Нильского посетила мысль, что Афанасий Нагой мог и принять сторону Федора Годунова. Мало ли чем кончилось сражение. Возможно, что войска Димитрия Ивановича разбиты. Тогда его могут провести через пытку, и казнить на лобном месте.