–Она потеряна для тебя.

–Потеряна? Но она жива?

–Той Елены больше нет. Как нет и пана Нильского. Вспомни того юродивого, который предсказал тебе судьбу…

Больше голоса Ян не слышал. Возможно, что и не было никакого голоса. Возможно, что он говорил сам с собой…

***

Игумен Паисий сказал монастырскому келарю отцу Роману:

– Сей узник не просто так доверен нашему попечению, отец Роман.

– Это человек самозванца?

– Тише!

– Мы одне, отец настоятель.

– Но все равно он более не самозванец, а государь великий.

– Здесь моих слов никто не слышит, отец Паисий. Нам надобно лишить его памяти. Мне не в первый раз делать сие. Могу поручиться, что скоро сей лях позабудет то, кто он такой и кем был.

–А если нет?

–Кто знает про то, что сей пан у нас?

–Только тот, кто его прислал сюда. А ты знаешь, что он за человек.

–Знаю и потому уверен, что он скоро позабудет про сего пана. Да и долго ли будет сидеть самозванец на троне?

–Тише, брат Роман! Не самозванец, но великий государь.

–Пусть будет великий государь. И Федора Годунова ты, игумен, вчера величал великим государем. И где ныне Федор? Упокоили его люди самозванца.

–Объявлено было, что Федор и Мария Годуновы совершили грех самоубийства. Хотя ты прав, отец Роман. Какое самоубийство? Их убили люди князя Сумбулова. Но сие не нашего ума дело.

–Годуновых погубили грехи Бориса Годунова. А чьими руками покарал их господь – то дело десятое. А с этим шляхтичем я стану говорить. Он ныне принял меня за самого сатану.