Единственное, что сам Игорь мог бы сказать таким же, как он: то, что сейчас происходит, это не вся твоя жизнь, она может быть другой, главное – вычеркни тирана из жизни всеми доступными способами. Это как вытащить гвоздь из ноги – если позволить ему остаться там и калечить, начнется гангрена, дальше – смерть. А если вытащить его, со временем рана затянется, это не значит, что больно больше не будет, будет, если случайно наступишь на камешек или кочку, но это будет уже не та боль, с ней можно будет жить, потому что через несколько минут или дней, но она утихнет.

И сейчас, проснувшись в темноте со знакомым чувством тревоги и страха, Игорь понял, что, вероятно, опять «наступил на камешек», такое случалось не только в реальной жизни, иногда прошлое атаковало во сне, это были кошмары, в которых он снова был маленьким, мать срывала на нем зло, отец старательно уничтожал его психику. А бывало так, что страх появлялся без видимой причины, Игорь понимал, что что-то его спровоцировало, но очевидных причин не видел, точнее, не видело его сознание.

Живя в родительском доме, он почти никогда не спал крепким, глубоким сном, ночные часы он проводил в напряженном ожидании, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу, а когда усталость брала свое, он просто вырубался и всегда жестоко расплачивался – из сна его вышвыривала ругань отца, плачь матери или вовсе затрещина.

– Дрыхнешь, гаденыш?! – орал отец, срывая с него одеяло, – никчемный, ленивый выродок! Весь день бы только ни хрена не делать! Сутками только жрешь и валяешься, как свинья уже разжирел…

Такая жизнь вынудила организм никогда не отключаться, даже засыпая, Игорь продолжал краешком сознания слушать и анализировать, чтобы хоть как-то минимизировать стресс. Здесь, на острове, он впервые начал высыпаться, отдыхать, впервые ощутил, что значит настоящий сон… но в том кошмаре он прожил 21 год, а здесь – всего 3. Возможно, его подсознание так и не научилось полностью отключать повышенную чувствительность, просто на острове не было раздражителей, не было причин будить его среди ночи. А теперь причина появилась.

Но он об этом не знал, лежа в темноте, он прислушивался к знакомой тишине огромного дома, такой спокойной, такой исцеляющей, но тревога не уходила. Может, это сериал, задался вопросом Игорь, не надо смотреть такую жуть перед сном, все эти отрубленные головы, вспоротые животы…

Страх никуда не делся, и через 5 минут самоувещеваний повар вдруг почувствовал какую-то силу, какую-то реальную угрозу, ему почему-то казалось, что в темноте он не один. Он понимал, что страх этот совершенно иррациональный, но это понимал разум, а сердце трепыхалось в груди, как охваченная паникой птичка. Он и сам не знал, чего именно боится, для того, чтобы бояться призраков, он был уже слишком большим, да и откуда им взяться, остров-то искусственный, раньше тут было просто море. Бояться людей было еще абсурднее, кроме Ады и армии ее охранников – которых он знал в лицо и с большинством нормально общался – здесь никого не было. Просто не могло быть.