Тут она увидела неподвижного Эгирина и мгновенно забыла про Мориона. Эгирин выглядел окончательно и бесповоротно мертвым. Заострившийся нос, впавшие глаза, неподвижные веки с синими прожилками и ужасающий серый цвет лица. Видимо, Гноючка, чтобы как-то помочь ему, снял паутину, которая сильно сдавливала грудную клетку, и расстегнул рубашку.

– Я пытался сделать массаж сердца, как нас учили в школе. Но не помогло. Потом вспомнил про выручай-траву Хорошо, что нашел ее здесь. Я дал Эгирину несколько листочков, после этого пульс стал отчетливей. Трава изгоняет яд, но слишком медленно. Я боюсь, что он все равно умрет. – В глазах Гноючки стояли слезы.

– Выручай-трава? Это очень хорошо, – пробормотала себе под нос Луна, внимательно осматривая Эгирина. – А это что? – Она изумленно уставилась на длинные пучки травы, нелепо торчавшие из ушей Эгирина. – Какой-то новый вид лечения? Или пытки?

– Нет. – Гноючка смутился, торопливо вынул траву и отбросил ее подальше в кусты. – Это я защищал его от заклятия госпожи. Потом расскажу, некогда сейчас.

И действительно, времени на разговоры не было. Девочка припала ухом к ледяной груди Эгирина. Внимательно прислушавшись, она уловила еле слышные удары сердца.

– Живой! Выручай-трава действует! Какой вы молодец! Тут ее руки начали невыносимо гореть, будто вся кровь прилила к ладоням. Девочка увидела, как они засветились ровным серебристым светом.

– Но, Луна… – запротестовал Фиччик.

– Нет, – решительно перебила она. – Ты меня не остановишь. Если я сейчас не помогу ему, он умрет. Мы не можем перевезти его в Манибион, он этого не перенесет.

В ее голосе слышались непререкаемые и знакомые любому жителю Драгомира нотки авторитетного целителя, который точно и быстро ставил диагноз. Когда целитель говорил таким тоном, никому и в голову не приходило спорить с ним.

Хранитель кивнул и ограничился тем, что встал между Луной и Гноючкой на случай, если тому что-то взбредет в голову.

Тот, покосившись на Фиччика, печально сказал:

– Я не нападу на нее, не бойся. Он мне как сын, понимаешь? Я никогда бы не смог убить его. А перед тем, кто его спасет, я буду в долгу до конца своих дней.

Луна приложила руки к груди Эгирина. Серебристая нить сорвалась с ее ладоней и проникла под кожу Эгирина. Она извивалась, наполняя кровеносные сосуды, по которым весело бежала к сердцу.

Закрыв глаза, девочка сосредоточенно следила за ней внутренним взором, прилагая усилия, чтобы нить не оборвалась. Несколько раз поток энергии слабел и пытался повернуть назад, но девочка упрямо толкала его вперед.