— Ты так глупо улыбаешься? — произнесла паршивка, перевалилась на бок и нежно задышала в ухо. — Чего так рано проснулся? Давай ещё поспим.

— Не спится что-то. — Тоже повернулся и провёл ей по волосам. Смоляные пяди; сама немножко смуглая в пику блондинистому местному большинству — изюминка. — Хочется всё успеть. Никто не знает, что будет завтра.

— А судя по твоим поступкам и мыслям, глядя на то, что ты задумал и что вытворяешь, кажется, ты собрался жить вечно, — ехидно заметила она, не открывая глаз.

— Просто будет обидно, если меня не убьют орки, я вернусь, а тут — бедлам. Всё забрали, оттеснили, выгнали, ничего не осталось и нет ни сил, ни денег для дальнейшей борьбы. Скажем, подстилаю соломки, пока можно. Только и всего.

— Угу, и это бесит, что ты умирать собрался, — фыркнула она и открыла глаза. — Потому и не вытаскивал? Чтобы не уходить, не оставив потомства?

Лёгкая язвительная усмешка. Но при этом, скажу, сеньорита не сопротивлялась, когда я… В общем… В неё.

— Ты была не против, — снова провёл ей по волосам. — И не говори, что такая глупая, ничего не знаешь и не понимаешь.

Помолчали, но я почувствовал, сон слетел и с неё. Наконец, она выдохнула:

— Ты не понимаешь, что его ждёт со мной, если тебя не будет. Мы не женаты. И он… Он…

Ну да, дитя, рождённое вне брака, полноценным для общества не считается. Пещерная морал. Однако не тогда, когда его мама — принцесса, в которой течёт кровь правящей династии. Там куча вариантов.

— Отдашь Астрид, — произнёс я самое простое, но мудрое решение. — Она примет и воспитает. И проследи, чтобы он… Или она, кто получится, получили графство в своё время. Именно ты это можешь.

— Всё просчитал. — Катрин перевернулась на спину, потянулась. Грудки её при этом маняще заколыхались. Увидев мой похотливый взгляд, резко вскинулась:

— Рома, хватит! У меня и так там всё болит! Пожалей!

Внял. Расслабился, ограничившись наблюдением.

— На улице шумно. Город просыпается, — констатировал я. — Слышишь, на стройке уже работают, забивают сваи?

День, действительно, уже давно заступил, а день тут начинается с восходом солнца. Рабочие работали, купцы слонялись и что-то делали, решали. Магистраты управляли. Стражи сторожили. Грузчики носили и таскали, возницы возили.

— Угу. — Кивок. — Впереди много дел. Надо начинать разгребать то, что ты оставляешь. Это ты на войну едешь, а мне тут пахать — не перепахать, пока всех успокою.

— А так вставать не хочется, — честно признался я.

— Придётся. Поможешь с платьем?

Она выскользнула из под простыни, которой укрывалась, и я ещё раз осмотрел её роскошное тело. Моё! Это — МОЁ!!! — радостно возликовало в душе.