– Можно снять магниты прямо с меня? – расплывшись в улыбке при подходе к кассе, Клава обращается к кассиру. Ну а кассир, не без поддержки со стороны продавца из зала, считает нужным с понимающим многое лицом поинтересоваться у Клавы: «Позвольте спросить. А что за такая спешка?».

Клава же, постукивая пальцем руки по стойке, не менее принципиально посмотрела в ответ на кассиршу и продавца из зала, так и показывающих всем своим презрительным видом, что их своим простоватым видом не обдуришь, и они, таких как ты, выскочек за парней достойных лучшего, насквозь видят, после чего повернула голову в сторону выхода, и … «Ух! Он всё-таки вернулся». – Про себя вздохнула Клава, обнаружив стоящего на выходе из бутика принца, во все глаза смотрящего на неё и показывающего всем своим видом свою заинтересованность в ней. Видно он так и не пришёл в себя после такого наскока на себя со стороны Клавы, а если точней, то этого её «Плиз», и, поняв, что во всём этом происшествии возникла какая-то незаконченность, решил вернуться назад, отослав недовольного маркиза дальше вперёд.

И вот он здесь, у входа в бутик стоит и пристально так смотрит на Клаву, и ни у кого из присутствующих здесь людей, и возникнуть не может подозрений в том, что они незнакомы. А сразу видно, что знакомы, и при этом для некоторых лиц завидно знакомы.

– Боюсь, что передумает. – Повернувшись к кассиру, говорит Клава, протягивая ей рукав костюма с магнитом на нём. А кассир только сейчас отвела свой взгляд от того представительного господина, с кем эта выскочка значит, имеет какие-то там отношения и ещё пришла с ним сюда. Но при этом она по себе знает, что такое прижимистость вот таких напыщенных господ привлекательной внешности и с юмором у них всё в порядке, и она в этом вопросе, ни смотря даже на принципиальные разногласия в деле своего отношения ко всем этим отношениям с мужским полом, готова полностью поддержать выскочку.

– Он что ли? – пренебрежительно кивнув в сторону принца, спрашивает кассир Клаву.

– Угу. – Несколько пристыжено и покаянно говорит Клава. И такая её выраженная болью и словами действительность находит отклик в сердцах кассира и её подруги, продавца из зала. И они уже полными горечи и гнева глазами смотрят на того блестящего господина, который им сперва даже понравился, – а он вон каким жадным гадом оказался, сволочь одно слово, – после чего их взгляды на Клаву смягчаются, и она пропускается кассиром за прилавок, чтобы ей было удобнее снять магниты с брюк от костюма.

Когда же они со всем этим делом справляются и Клава выпускается из-за прилавка, то наступает короткая неловкая пауза, где кассир не смеет потребовать от Клавы счёт к оплате, а сама Клава, стоя к ней вполуоборот (она разделяет свой взгляд между кассиром и принцем), не спешит предложить расплатиться (может она боится, по мнению кассира, заявить к оплате такую умопомрачительную сумму; их бутик считается представительского класса).