Но вот Клава на что-то, видимо, решается и она с загадочным выражением лица кладёт руку на стойку прилавка, фиксирует общее внимание на своей руке, а как только это происходит, то отрывает руку от прилавка, на котором остаётся лежать небольшой предмет типа пуговицы или запонки, где на чёрном фоне золотым вылита буква «А».

Кассир с подругой с высокой степени любопытства переводят свой вопросительный взгляд на Клаву и ждут от неё разгадки на эту её загадку. Клава же с загадочным выражением лица, где эта её загадочность как бы в себе подразумевает некоторую насмешку над самой собой, понизив голос до заговорщицкого, вместо ответа на так и напрашивающийся вопрос со стороны кассира и её подруги, сама задаёт вопрос. – И как думаете, кому принадлежат эта запонка?

И кассир с подругой рефлекторно одёргивают лица в сторону того представительного господина и кивают туда. И хотя их ход мысли, по сути, был верен, всё же Клава не об этом их спрашивала, и она их но новому спрашивает. – Это да. – Говорит Клава со всё той же напускной таинственностью. – Но я спрашиваю о другом. Кто он. Можете догадаться? – А вот эта уже интрига и тайна, которая начинает волновать и теребить сердца кассира с подругой. И у них в момент включается всё их воображение, надо понимать, не без своей романтической глупости, настоянной на фильмах о золушках, и они начинают себе чего только не надумывать.

Ну а Клава, не давая им времени одуматься, сократив между собой и кассиром расстояние до предела, уперевшись в неё взглядом, со всей прямотой к ней обращается. – Как на духу говори. Хочешь принца встретить? – А та, захваченная Клавой врасплох, только согласно кивает.

– Тогда это тебе. – Клава протягивает запонку кассиру, а как только та неуверенно её берёт, то она со словами: «А теперь жди», разворачивается и вперёд на выход из бутика. Где она не идёт куда-то в сторону от ожидающего её на выходе из бутика во все глаза принца, чьи запонки, а если точнее, одна, каким-то удивительным способом оказалась в руках Клавы, а затем перекочевала в руки кассира бутика, а Клава прямиком, с решительностью во всем своём виде, идёт до принца. Отчего он даже несколько подрастерялся от такого направленного в его сторону напора в глазах этой странной девушки.

– Вы Альберт? – сравнявшись с принцем, без всяких предварительных разговоров задаёт вопрос Клава, уперевшись взглядом в принца. А тот от такой неожиданности и вовсе растерялся и сам не знает почему, сказал: «Да». Хотя он был и не Альберт вовсе, – его звали Артур, – и вообще, это имя ему почему-то претило. Но он получается, что не просто согласился с таким своим наименованием, а он, и это надо обязательно отметить, никогда ранее не проявлявший в себе такое слабоволие во взаимоотношениях с женским полом, вдруг, ни с того, ни с сего, был подмят под себя одной из представительниц женского пола. А ведь он ещё совсем недавно заявлял, что не найдётся в этом мире такая, кто его, Артура Мозгового, сможет усмирить.