– Я, Иван Павлович, спросил вас, кто это. И хотел бы получить прямой ответ на мой прямой вопрос. – Прямо слух Клавы корёжит этот наглец своим таким выставлением себя. И Клаве ничего сейчас больше не хочется, как услышать, как Иван Павлович разбивает тому лоб кулаком. Но Иван Павлович продолжает сейчас неузнаваемо себя вести для Клавы, и он не сбивает с ног этого наглеца кулаком, а он продолжает настаивать в своём хладнокровии.

– Семирамид Петрович, – говорит Иван Павлович, – разве вы не в курсе наших клубных правил. Никаких имён, пока ты не будешь принят в клуб. – И как оказывается, этого достаточно для этого наглеца, с интересным именем, и где-то уже Клава слышала это имя, Семирамид Петрович. И он, судя по всему, отступает, и собирается пропустить Ивана Павловича и вслед Клаву, но тут вдруг спохватывается и вновь преграждает путь Ивану Павловичу новым вопросом. – Иван Павлович, не обессудьте, но вы сами только что сказали, что все мы должны следовать установленным в нашем клубе правилам. А раз так, то я бы хотел увидеть те основания, по которым ваша протеже получила доступ в наш клуб.

– Ну и наглец же ты, Семирамид Петрович. – Усмехнулся Иван Павлович, и как почувствовала Клава, полез к ней в карман рукой. Здесь Клава попыталась понять, что он там у неё в кармане забыл и что он пытается там найти, – да вроде ничего такого, – как рука Ивана Павловича уже покинула пределы её кармана и звучит его голос. – Этого, я надеюсь, достаточно? – спрашивает Семирамида Петровича Иван Павлович. И этого достаточно для Семирамида Петровича, что-то недовольное пробурчавшего себе в нос.

– Так что же он ему показал?! – взволнованно вопросила себя Клава, и в этот же момент догадалась. – Тот самый рубль! Мою монету.

А Семирамид Петрович между тем собрался и от него вновь звучит каверзный вопрос. – А он случайно не ваш?

– И что с того. – С нахрапом заявляет Иван Павлович, окончательно устраняя со своего пути этого недальновидного Семирамида Петровича. После чего он запускает монету в карман Клавы, и она проводится Иваном Павловичем к стулу и там на него усаживается. После чего Клава чувствует у своего уха дыхание Ивана Павловича, где он ей шепотом даёт наставления.

– Я вас на время оставлю. Ничего не бойтесь и на все вопросы в вашу сторону у вас один ответ – молчание. Ваша сегодняшняя задача – это слушать и запоминать. – На этом Иван Павлович заканчивает шептать, после чего он, сжав руку Клавы, отпускает её и покидает пределы этого помещения. А Клава, оставленная им наедине не только с нагловатым до чересчур Семирамидом Петровичем, но и как ею здесь ощущается, с целой компанией людей не менее каверзного характера, чем у Семирамида Петровича, начинает пытаться понять, где и в какой компании людей она находится. А то, что она не сможет смолчать и проговориться, то это зря Иван Павлович на этот счёт беспокоился – повязка на её глазах не только стягивает глаза, а она по своему служит кляпом у неё во рту, и она если и способна что-то сказать, то только про себя.