— Ты должен быть мне благодарен, что я подчистил за тобой это дерьмо, — говорит мне отец, сидя на стуле с высокой спинкой.
Его пальцы сжимают кожаные подлокотники, а кончики больших пальцев мягко потирают медные заклепки.
Хотя жалюзи закрыты, высокие окна за спиной отца наполняют большой кабинет тусклым светом вечернего солнца.
Я смотрю на него через плечо, все еще держа в руках случайно взятый с полки учебник права. Полки от пола до потолка тянутся вдоль боковых стен его кабинета. Здесь пахнет старыми книгами. Темное дерево, коричневая кожа и темно-красный Бомонтовский ковер в кабинете — все указывает на большие деньги не одного поколения, и это именно то, что представляет собой эта комната.
Это и еще всякая чушь собачья.
Ложь и коррупция — вот что поддерживало этот кабинет в его нынешнем состоянии на протяжении многих поколений. Я так долго не хотел видеть правду. Но узнав о том, что сделал мой отец… я больше не могу закрывать на это глаза. Это бесспорный факт и непростительный грех.
Я издаю тихий смешок, не позволяя отцу увидеть, как взволнован.
— В последний раз повторяю, — говорю я ему, захлопывая книгу и ухмыляясь, — этот беспорядок сотворил не я.