Я ни в чем не признаюсь. Даже собственному отцу. В этом городе один промах может отправить тебя в могилу. Как мою мать, например, и как тот хаос, о котором говорит мой отец. Я ему не доверяю. Я больше никому не верю.

Отец сужает глаза, и, прежде чем он берет в руки кружку с горячим кофе, его лицо становится красным. Он держит черную кружку обеими руками, дует, чтобы кофе остыл, явно отказываясь принять мое мнение.

— Тебе бы пришлось пройти через ад…

Я прерываю отца, стараясь не выдать свои эмоции. Это поворотный момент в наших отношениях. Мы меняемся местами, так как теперь нервничает он.

— Нет, не пришлось бы. — Я смотрю ему в глаза и добавляю. — Со мной было бы все в порядке.

Несколько секунд проходят в полной тишине, слышится только звук тиканья больших часов.

— Ты подчистил все не за мной, и мы оба это знаем.

Он первый отворачивается, но вместо того, чтобы раскаяться, на его лице отражается раздражение.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — спрашиваю я его.

Единственное, что я хочу, это убраться отсюда к чертовой матери и вернуться на стройку. Этот кабинет напоминает мне о деде, человеке, которого я любил и которому доверял. Но он оказался таким же, как и все остальные влиятельные люди в этом городе. Правитель греха.

— Я устал от того, что ты попадаешь в неприятности, — наконец произносит отец.

Он что, сошел с ума? Это первый раз в моей жизни, когда я по-настоящему контролирую себя. Больше никакой фигни. Последние события отрезвили меня. Когда я был подростком с играющими гормонами, борющийся с горем и гневом внутри себя, мне было легко затевать драки. Сначала смерть моего деда, а потом и матери. Здесь все понятно.

Тридцать три уже слишком серьезный возраст для такого дерьма. Наконец-то у меня есть собственная жизнь… все, кроме связи с отцом. Это запутанный клубок лжи и денег. Как, собственно говоря, и все остальное в этом городе.

Эта мысль расстраивает меня, и я опускаю взгляд на пол, а затем снова скольжу им по книжным полкам, разглядывая корешки старых книг.

Напоминание о том, что сделал мой отец, заставляет воспоминания о смерти матери всплыть на поверхность. Мой желудок сжимается, и кровь закипает, когда адреналин проходит через меня, подталкивая к встрече с человеком, которого я больше не знаю.

Я сжимаю руку в кулак и подношу ее ко рту, прочищаю горло и делаю несколько шагов по направлению к нему. Это он настойчиво хотел встретиться со мной, но даже не встал со стула. Ленивый ублюдок.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — спокойно отвечаю я. — Не могу вспомнить ни одной проблемы.