Молила она, покидая меня. И вот я здесь… исполняю ее желание.

Я никогда раньше не пробирался в дом через заднюю дверь. Ни разу в жизни я не крался, словно вор.

Не хочу продолжать в том же духе, но я все же здесь. Что, черт возьми, эта женщина сделала со мной? Она вертит мной, как хочет.

Джулс не хочет, чтобы кто-нибудь заметил, как я переступаю порог ее дома, потому что ей стыдно. Я знаю, что именно поэтому она не хочет, чтобы люди знали, что мы вместе.

Это не интрижка, это не зов члена. Между нами нечто большее, но Джулс не хочет, чтобы мир узнал об этом.

Под моим весом скрипят половицы, и я останавливаюсь в дверях. Тусклый свет лампы из коридора наполняет темную комнату легким светом, я стараюсь быть осторожным, чтобы ее соседи ничего не услышали. Я просто не хочу ее волновать.

Она спит, но в какой-то момент начинает шевелиться под шелковым одеялом, пока, наконец, не открывает глаза и видит меня. Она наклоняет голову набок, зарываясь щекой в подушку, мягкая улыбка играет не ее губах.

— Я скучала по тебе, — шепчет она, и в ее голосе слышатся хрипловатые ноты, не до конца проснувшегося человека, и похоти.

Если бы только она знала настоящую причину, по которой я жажду ее прикосновений. Причину, по которой мне так хочется нарушить все свои правила.

— Прости, что опоздал, — отвечаю ей глубоким, грубым голосом, начиная расстегивать рубашку.

Я ухмыляюсь ей, в глазах Джулс видны искорки смеха. Ей все равно, когда я прихожу и ухожу, лишь бы я лежал ночью в ее постели, а она рядом со мной. Она смотрит на меня своими глазами лани, пока я расстегиваю пуговицы на рубашке и скидываю ее на пол. Я стягиваю через голову обтягивающую белую майку и оглядываюсь, чтобы посмотреть на ее пышные губы, которые чувственно раскрыты.

Мои мышцы дрожат, когда я бросаю майку на пол, лунный свет заливает слабым сиянием комнату и нас двоих.

Возможно, Джулс хочет сохранить все в секрете, но, тем не менее, она хочет меня и не может этого скрыть. Я пристрастился к тому, как она смотрит на меня, как будто ей жизненно необходимо мое прикосновение, словно воздух. Я привык жаждать слабых звуков ее учащенного дыхания, когда она ждет, когда я приду к ней. Как будто она умрет без меня.

Я медленно расстегиваю ремень, пока мои глаза блуждают по ее сочным изгибам. Она моя, и я могу ее взять. Моя. Только я могу к ней прикасаться. Моя и только моя.

Я больше не хочу прокрадываться к ней, как вор, и мне плевать, что об этом кто-то узнает. Я устал от интриг и сплетен.

Гнев закипает в моей крови, когда я крепче сжимаю кожаный ремень, вырывая его из шлеек. Пряжка со стуком падает на пол. Все это время мой взгляд прикован к ее великолепным глазам, и она смотрит на меня в ответ с тем же желанием, которое я испытываю к ней.