Есть только один путь.

— Ты сделал это?

Слова срываются с моих губ, и в одно мгновение все встает на свои места. Как будто он прекрасно понимает, о чем я говорю. Как будто он ждал этого вопроса.

Нет. Мое тело превращается в лед, я забываю, как дышать. Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Это не может быть правдой.

Мейсон делает шаг вперед, огибает остров, и это приводит меня в чувство.

В голове раздается сигнал бежать, естественный инстинкт, который берет верх. Табурет тяжело падает, грохнувшись на кафельный пол, когда я отрываюсь от него, но Мейсон оказывается быстрее, хватая меня за талию и заставляя дернуться назад. Я кричу от страха, и он отпускает меня, только для того, чтобы я упала на пол. Его крупная фигура возвышается надо мной, руки подняты, как будто он приближается к дикому животному. Я чувствую, что сейчас я такая и есть. Мои глаза широко распахнуты, сердце колотится в груди. Тук, тук, тук.

— Сделал что? — спрашивает он, его глаза сужены и наполнены холодностью, которой я раньше не видела. Это не тот человек, которого я знаю.

Моя нижняя губа дрожит, силы покидают мое тело, когда я осознаю грубую правду.

— Ты убил моего мужа?

Эти слова вгоняют меня в агонию, оставаясь без ответа, напряжение нарастает между нами.

Не могу поверить, что я вообще спросила его об этом. Отрицай. Пожалуйста, скажи, что это не так. Скажи мне, что я дура. Скажи, что это все глупости.

Мейсон выпрямляет спину, освобождая место между нами и давая возможность дышать, но я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Они думают, что могут делать все, что захотят, — произносит Мейсон, все еще возвышаясь надо мной, замечая бумагу на полу и беря ее в руки. Я даже не поняла, что уронила письмо.

Нет, это не то, что он должен был сейчас сказать.

— Твой муж был плохим человеком, — тихо добавляет Мейсон, взгляд его глаз пронзает меня, а потом он переводит его на письмо.

Он сминает его в кулаке, пока холодный пот струится по моей коже

— Нет.

Это все, что я могу произнести.

— Ты же не делал этого.

Я пытаюсь сказать еще, но моя попытка тщетна, так как из-за спазма горла я не могу произнести ни слова. Я не знаю, то ли это шок, то ли я просто такая жалкая.