Бом!

Все часы в городе ударили в пятый раз — и в тот же миг над городом разнеслось птичье карканье. На башнях, в клетках, вывешенных под самыми крышами, проснулись птицы — те самые черные катарки, которых привезла, а после собственноручно развесила по всему Уэлихолну Шляпа.

Башенки здания городской больницы и школы имени Губерта Мола, здания вокзала и «Банка гг. Горбэнкс», башни пожарной части, полицейского участка и здания библиотеки, башенки на заброшенных фабриках Кэндлов и Кроу, Глухая башня и прочие… Все они стали своеобразными узлами, и черные птицы в каждом из этих узлов в один момент растеклись смоляными комьями из перьев и выбрались сквозь прутья клеток. Они обратились в черную пыль и разлетелись по Уэлихолну, оседая на спящих, на их подушках и ночных колпаках, и тогда спящие позавидовали бодрствующим: каждый из них оказался заперт в сердце кажущегося бесконечным кошмара…

Где-то в глубине этого меняющего очертания безумного города по одной из трансформирующихся улочек неслась, почти не касаясь колесами брусчатки, старомодная зеленая машина.

Обозленный ветер подгонял ее, как обрывок вчерашней газеты, при этом он помогал и тем, кто летел над крышами домов, преследуя ее. Похожие на тени, охотники мчались за беглянкой, то и дело облетая вырастающие вдруг на их пути шпили и выстраивающиеся прямо на глазах галереи.

Погоня и не думала прекращаться, пусть даже преследователи и сами были сбиты с толку. Всадники на метлах оглядывались по сторонам, пытались зажигать фонари, перекрикивались — происходящее с городом не на шутку пугало их. Кое-кто даже пытался повернуть назад, но резкий голос предводителя тут же пресекал все сомнения.

— Не глядеть по сторонам! — кричал сидящий верхом на метле старик в сером костюме-мундире и длинном бордовом плаще. — Схватить ее! Не дайте ей уйти!

Всадники на метлах петляли меж новосотворенных дымоходов и неслись по зарастающим за их спинами переулкам.

Клара Кроу сжимала руки на руле с таким напряжением, что старенькие шоферские перчатки ее дедушки скрипели на весь салон. Граммофончик выдавал что-то истеричное и неистовое, а рычаги и педали и вовсе будто бы танцевали фокстрот. Клара видела, что творится с городом, и была невероятно этим напугана, но все же вела «Змея» твердой рукой, не позволяя страху и сомнениям остановить ее. Ведьме нужно было бежать, но главное — ей нужно было спасать дочь.

И пусть колеса «Змея» только что соскочили с моста, потому как сам мост оторвался от земли и направился соединять бывшие Брикстон-роуд и Крайст-Чёрч, и пусть ей приходилось то мчаться в кромешной темноте, то преодолевать заполонившие улицы толпы призраков, Клара Кроу знала: стоит ей замешкаться — и преследователи тут же ее настигнут.