Дыхание перехватило.

Треск.

Скрежет.

— Ах…

Кажется, это пораженно выдохнула Клара.

Виктор открыл глаза… медленно повернул голову. Он не сразу понял, что происходит. Пугала по-прежнему были со всех сторон, а нож схватившего его тыквоголового замер в каком-то дюйме от его глаза.

Отстранившись, Виктор вырвал плечо из деревянных пальцев. Огляделся. Пугала больше не шевелились. Кошмарные солдаты мистера Ива застыли и просто нависали над людьми в страшных позах, словно их расставили на сцене театра. Они даже не особо пугали, а свечи больше не горели в их черных глазницах.

— Он справился… — все еще не веря, прошептала Клара и, потрясенная, воскликнула: — У него все вышло! Он победил их!

— Кто? — не понял Виктор.

— Томми… — Клара осторожно прикоснулась к острому когтю пугала, застывшему прямо у ее лица. — Томми, разве не ясно?

— Но что он сделал?

— Я… я не знаю.

Клара поглядела на блестящие останки Лукинга. «Если бы чуть раньше… совсем чуть-чуть…»

Слезы снова потекли из ее глаз, срываясь на окровавленный пол и смешиваясь с зеркальными осколками, в каждом из которых сейчас отражалась бывшая городская сумасшедшая Ворона, растрепанная, израненная и опустошенная.

Виктор не мог поверить, что все уже позади. Боялся поверить. Слишком глубоко в нем успело прорасти семя обреченности. И все же… Пугала стояли и не шевелились. Как будто их только вытащили из коробок и собрали… Идеальная растопка для камина…

Виктор помог Саше подняться. Обнял ее. Саша вцепилась в него и заплакала.

— Как? — спросила она, сквозь слезы испуганно глядя на застывших пугал. — Как же так вышло?

Мари Петровски открыла глаза, поглядела на мужа, с трудом улыбнулась запекшимися губами и негромко произнесла:

— Магия, и ничего проще.