Андрей удивленно поднял брови, гладя на свою гермодверь. Та была открыта и пара мастеров в черных масках проводила ремонтные работы — один использовал сварочный аппарат на петлях, другой заделывал дыры между стеной и железной рамой двери. Неподалеку стояли несколько человек, один из которых, завидев Андрея, махнул ему рукой и отделился от группы.

— Андрей, здоровенько! Ты где пропадал? Тут видишь, что творится?

— Привет, — тихо сказал Андрей, оглядывая свою дверь. Затем перевел взгляд на соседа. — Что тут произошло?

— Вчера ночью чернобожники тут бунт устроили, — тараторил мужчина, стараясь поделиться всем, что знал. — Убили несколько человек, провода связи пообрывали, но кто-то успел сообщить ликвидаторам. Они к тебе и еще нескольким людям вломились. Тут бой был, стрельба стояла, взрывы! Мы думали, тебя убили, а ты живой! Повезло! Где был сам?

— Да я гостил… — он с трудом выдумывал легенду, чувствуя головокружение. — У друга на четырехсотом.

— Вот повезло! А представь, если б здесь ночевал, то все — пиши пропало! И, вон, смотри, как оперативно работают! Дверь тебе уже почти поставили…

Сосед безостановочно что-то говорил, но Андрей его уже не слушал. Он с тревогой в глазах смотрел на поврежденную гермодверь и думал, было ли это просто совпадением или к нему пришли специально. В ответ на поток слов он закивал и, вяло махнув на прощанье рукой, направился в свою жилячейку. Мастер, заделывающий дыры, подозрительно оглядел странного мужчину, но без вопросов пропустил того внутрь. Андрей сел на диван и уставился в неработающий телевизор. Когда ремонтные работы закончились, мастера проверили герметичность двери и работу замка — несколько раз открыли и закрыли гермодверь. На вопрос, не желает ли хозяин ячейки проверить работу, ответа не последовало, поэтому ремонтники просто ушли, прикрыв дверь. Андрей бы, наверное, так и уснул, сидя на диване с открытым входом, но, уже засыпая, его передернуло от внезапной мысли, что чернобожники могут прийти вновь. Он встал и щелкнул замком.

Ночью его тревожили сны о гигахруще и самосборе. Он вновь шел по бесконечным коридорам, но уже один. Кричал в пустоту и звал сына. Казалось, что тот был где-то совсем рядом — за ближайшим поворотом или на соседнем лестничном пролете. Андрей слышал его голос и задорный смех, но увидеть его не получалось. Зато он прекрасно видел чудовищ в темноте, которые наблюдали за ним из-за угла и, словно дразня, демонстрировали свои извивающиеся щупальца с черными присосками. Кроме кальмаров и так похожих на людей обезьян Андрей видел еще одну пугающую картину — лицо Михаила, которое то вырисовывалось на стене, то появлялось в темноте, то возникало прямо рядом с ним, как-будто проводник хотел что-то прошептать ему на ухо. Вместо шорохов и постукиваний темнота разрывалась криком «Стой! Открой! Еще есть время!» Андрей беспокойно просыпался, видя перед собой родную ячейку, а когда вновь засыпал, сон продолжался на том же самом месте и казалось, что ночной кошмар надо было обязательно досмотреть до конца.