— Я бы не стал… — он замешкался, — создавать этот мир.

— А вы же не знали, что делаете! — почти закричал Звездин. — И никто не знал тогда, чем может обернуться сбой в работе ФУПа. Вы просто спасали своего еще нерожденного сына. Вы действовали так, как делаете всегда. Думали только о себе. И о своем благополучии. А на благополучие остальных плевали.

— Это неправда. Я не плюю…

— Конечно, плюете, — перебил его партократ. — У меня было достаточно времени, чтобы в этом убедиться. Я ведь знаю столько… Господи! — воскликнул он и закрыл рукой лицо, покачивая головой. — Когда я думаю об этом, мне кажется, я могу сойти с ума! Я ведь… Меня ведь прислала партия в НИИ для гласного контроля за ходом проекта. И одной из целей моего пребывания там было пресечение вражеской деятельности. Я внимательно изучал каждого, составлял психологические портреты, сужал круг подозреваемых. И остановился на вас. Мне достаточно было взмахнуть пальцем, чтобы отстранить вас от работы, но вероятные задержки в проекте останавливали меня. Я не был до конца уверен. А потом ваша жена рожает, вы отпрашиваетесь у Победоносцева и бежите в больницу. Происходит авария по причине перегрузки электросети и неработающих предохранителей, с которыми кто, как вы думаете, работал? Смирнов Андрей Викторович, — он указал пальцем на хозяина ячейки. — Все идет шиворот-навыворот и пока мы восстанавливаем работу, ФУП, который должен был работать на площади в один квадратный метр, захлестнул территорию в несколько гектар. Каково, а? Гигахрущ рождается, начинает расти, увеличиваться, множиться, разливаться по бесконечности!

На последнем слове он почти кричал, округлив глаза, и уставился на Андрея. Но потом замолк и постепенно принял спокойный вид.

— Комиссия по расследованию инцидента работала несколько лет, но допросить вас не было возможности, потому что вы, как и многие другие, пропали в бетонном лабиринте. Слишком далеко вы были от НИИ в момент аварии. А когда вы нашлись, у нас были другие заботы. Мы восстанавливали цивилизацию, расширяли и укрепляли жилые блоки, на которые вдруг поперли твари из темноты. Боролись с учащающимися самосборам. В общем, нам первое время было не до вас, — он поморщился. — А когда все более или менее стабилизировалось, мне сказали взять вас в разработку. Представляете, — он усмехнулся, — кто-то посвящает свою жизнь здесь изучению самосбора, а мне поставили задачу изучать вас. И я долгие гигациклы собирал факты и анализировал вас, Андрей Викторович. Я знаю о вас такое, что вы, быть может, сами о себе не знаете.