— О чем вы?

— Ну, сначала мы спасли тебя из церкви, послав отряды на штурм. А затем тебя отпускает сам Чернобог, — он достал из портфеля бумажную папку, но пока держал ее в руках.

— Собор собирались осаждать, — Андрей пытался вновь уличить партократа во лжи.

— Мы просто создавали вид, чтобы иметь твердые аргументы в общении с Кузнецовым. Без наших отрядов вокруг собора, он бы, вполне вероятно, употребил тебя как расходник в своих новых экспериментах. Тем более, что в те старые годы ты ему не особо нравился. Я даже более скажу: он тебя презирал. А так мы связались с ним и настоятельно попросили его отпустить своего бывшего коллегу. Кстати, он тебе об этом не говорил?

— Нет, — тихо произнес Андрей. — Но, кажется, намекал, что знает меня.

— А Ярославцева?

— Тоже нет. Она ничего не говорила. Только про богов что-то. Как и Кузнецов.

— Ну так правильно, — Звездин пустил смешок. — Такие люди собираются в одном месте, а? На, посмотри.

На стол перед Андреем легла раскрытая бумажная папка с печатью «Совершенно секретно». Внутри лежало личное дело с приклеенной сверху фотографией Михаила. Мужчина медленно перелистывал страницы, скользя глазами по тексту. На последних строках упоминалось его, Андрея, имя и отметка о том, что связь с агентом была утрачена по причине вероятной смерти. Он закрыл папку и слегка отодвинул ее от себя.

— Почему вы просто не вернули ему сына? — спросил хозяин ячейки.

— Нам нужен был рычаг контроля. Слишком независимый был человек. Я думаю, ты это прочувствовал.

— Где сейчас Саша?

— Ты про сына его? — безразличным голосом уточнил Звездин. — В соборе, насколько мне известно.

— Почему вы не достанете его оттуда?

— С чего это тебя так волнует, м? — с легким удивлением в голосе продолжал партократ. — Это же не твой сын.

— Михаил пошел со мной из-за него. Я думаю, было бы справедливым вернуть его домой.

— Домой к кому? Парень принял самостоятельное решение, — возразил партократ. — Даже если мы вернем его обратно, он через час максимум снова убежит. Кто его будет там держать? Вдова Елена? Которая еще не знает, что овдовела.

Андрей закрыл глаза и непроизвольно мотнул несколько раз головой, прогоняя из головы тягостные мысли.

— Я не понимаю… — тихо заговорил он. — Почему вы просто не сказали мне об этом? Зачем послали меня в церковь, собор. Зачем сказали про Содружество.

— Надо было тебя растормошить, — спокойно отреагировал Константин Павлович. — Проткнуть твой пузырь. Шокировать, окунуть тебя в непривычные обстоятельства. А потом постепенно вводить элементы старой жизни. Я, как уже сказал, вел твою разработку, и в том числе искал возможность вернуть тебе память. После аварии с ФУПом мы успешно преодолевали потерю памяти. Ставили человека в определенные условия, при которых к нему возвращалось понимание определенных вещей. Скажем, человек думал, что не имеет никакого понятия о работе токарного станка, но через час после знакомства с ним мог создать сложнейшую деталь. Вот я и подумал, что, если свести тебя со старыми знакомыми, провести по знакомым местам, память к тебе вернется. А еще показать тебе жизнь в гигахруще и людей, которые в нем заперты. Чтобы ты понимал, что натворил.