Слова застревают в горле. Я как дура жду брата Айлин и в глубине души надеюсь и жду что с самого утра козлина явится и будет возвращать меня, а это всего лишь Боровиков.

Поворот замка и передо мной Борис в пальто нараспашку, в черных брюках, белой рубашке. Вместо знакомого тонкого аромата горьких трав холодный свежий цитрус. Вместо черных как смоль ресниц и карих глаз голубые. Вместо надежды отчаяние.

— Выглядишь хреново, — заполняя паузу Боровиков проходит, прикрывая за собой дверь.

— Зато ты смотрю бодрячком, — отступаю пропуская одногруппника.

— Ален дело есть, — его тревожный взгляд настораживает, — отец решил что меня его конкуренты похитили, служба безопасности говорит что нас вдвоем куда то транспортировали, у меня провал в памяти, нужно чтобы ты рассказала все что помнишь, начальник охраны подозревает что это связано с бизнесом отца, — Боровиков не сводит с меня любопытного взгляда, а я прокручивая в голове вспышки из нарезанных картинок памяти где я открываю глаза несколько раз в незнакомом для меня пространстве. Морщусь, потому что эффект галлюциногенов которыми нас накачали в клубе, мне неприятен.

— Мне к маме в больницу нужно, — мой голос сиплый, кашляю в кулак, пытаясь сбить дрожь в голосе, — и я тоже ничего особо не помню.

— Без проблем отвезу тебя после, но важно попытаться хотя бы, батек мне не верит, на тебя одна надежда, — Борис подходит ближе и обнимая за талию, упираюсь руками ему в грудную клетку. Отпускает. Стараюсь не смотреть на его лицо.

— Собирайся, внизу машина с водителем, — на автомате разворачиваюсь и иду в комнату, мои вещи не распакованы в сумке, открываю, достаю первое попавшееся, без эмоций натягиваю на себя. Чувствую себя тряпичной куклой.

Борис помогает мне сесть в машину, открывает дверь:

— Садись, — передо мной пелена. Вижу только как мужская фигура обойдя машину с обратной стороны плюхается рядом, а я немигающим взглядом смотрю в одну точку

Мы выезжаем со двора, водитель подобно неподвижному манекену следит за дорогой, плавный ход автомобиля начинает укачивать. Козлина никогда так не ездил. Его манера вождения агрессивная. Откидываю голову назад, закрываю глаза.

Бессилие, злость, обида и ревность заполняют сознание. Борис кладет руку на плечо, вдрагиваю, он убирает.

Открываю глаза и снова смотрю перед собой.

Мои мысли мечутся словно птицы в клетке. Я не буду умолять его бросать невесту, не буду кричать, проклинать или просить о чем либо. Переживу! Он свой выбор сделал и давно и имя ей Мариям.

— Чурбан твой не обижает? — медленно перевожу свой взгляд на Боровикова