– Зачем вы это делаете? – спросил юноша, когда Охо уже позвонил. – Хотите от меня чего-то?

– Хочу, чтобы ты жил, и ничего больше не рушил. В первую очередь, себя.

– А, так вы из этих… Следили за мной.

– Нет, не за тобой.

– А, значит, за этим. Убил бы суку.

– За тобой, за этим… За всеми такими, как ты. Которые норовят избавиться от своего земного воплощения.

– Так всё-таки за мной следил, мудило? Ну что я такого сделал, зачем я вам нужен?

– Да нет же. Тут долго объяснять. Признай для себя, что я, скажем… Твой ангел-хранитель, вот так. Но я не прикреплён к тебе, мне нужно за всем городом следить.

– Ты чего, поехавший?

– Понаехавший. Ты мне лучше рану свою покажи.

Парень задрал пальто и толстовку. У него неглубоко был взрезан бок. Охо, как ни старался, не смог остановить кровотечение, с ужасом глядя, как человек начинает терять сознание. Он стал растирать ему лицо снегом.

Через пару дней Охо нашёл юношу в больнице. Оказалось, у него было ещё и сотрясение мозга – в драке он ударился затылком о ступени. Охо принёс ему книгу и апельсины. Молодой человек (назовём его Юрой) оказался убеждённым националистом и, спустя какое-то время признал, что при появлении Охо принял его за иноземца (очевидно, роль сыграли борода и густые брови) и потому был настроен враждебно.

– Ну, теперь-то я понимаю, что ты – наш, – довольно сказал Юра, впиваясь пальцами в апельсиновую кожуру.

Охо пустился было в давно занимавшие его размышления о том, что национальность – понятие не этническое, но этическое, и быть при этом националистом – доброе дело; однако бил он этим явно не в ту мишень. Выяснилось, что Юра получил своё ранение в перепалке с кавказцем на выходе из метро. Охо признал его гнев справедливым, но юноша настаивал на срочной необходимости мести.

Он вдохновенно рассказал Охо о своих планах: он знал, «где у них гнездо», и планировал налёт вместе с друзьями, на этот раз не в одиночку.

– Друзья надёжные, им можно доверять.

Охо спросил, какова финальная цель. Юра без промедления ответил:

– Прикончить суку, – он наконец расправился с апельсиновой кожурой и разломил цитрус надвое: сок брызнул на лицо Охо, – А то что иначе получается – можно просто взять и порезать русского парня на улице, и ничего за это не будет? Они хотят, чтобы у них всё было, и им ничего за это не было? Ха, щас!

– Ну и что дальше? – спросил Михаил, когда Охо вдруг многозначительно замолчал посреди истории.