На улице уже темнело, а Охо продолжал тихонько рассказывать Михаилу свои невероятные и невероятно глупые истории о том, как он предотвращал самоубийства, убийства и прочие дурные дела. Но теперь, после страшного видения с медведем Михаил вдруг начал в эти рассказы верить.

Особенно его впечатлил случай какой-то супружеской пары, которую Охо вернул к жизни после того, как случайно увидел, что муж бьёт жену, через окно первого этажа. Он пробрался к ним в квартиру и внушил им, что всё вокруг горит: мужчина бросился спасать жену, та задыхалась, он откачивал её… В общем, вроде бы теперь у них всё хорошо.

– Ты знаешь, я стараюсь не заканчивать всё это пафосными речами, хотя уж мог бы. Но я надеюсь, что люди сами всё понимают гораздо лучше, чем если бы я принялся им это объяснять. Хотя в твоём случае всё несколько затянулось.

– Слушайте, Охо, зачем вы мне всё это рассказываете? Могли бы тоже обойтись какой-нибудь мистерией, и всё тут.

– Моя мистерия с затворкой не сработала. Ты упрямый парень. Вот и пришлось тебе всё рассказать: раз уж быть искренним – так до конца.

– Ну, раз уж до конца… Охо, кто вы?

– Откуда мне знать, – гость усмехнулся. – Думаешь, меня самого не удивляют мои способности? Думаешь, какой-нибудь всемогущий волшебник объяснил мне, что нужно делать? Нет, увы, я не супергерой, всё сам.

– Это всегда было так?

– Да нет, совсем недавно. Второй год.

Оказалось, Охо был обыкновенным университетским преподавателем, жил просто, скучал, потихоньку старел. И однажды он был испытуемым в каком-то секретном эксперименте. Новый вид операций на зрении. А в качестве побочного эффекта – несколько разновидностей телепатии, телекинез, сила внушения и прочее.

Не в силах справиться со своими дарами тогдашний Охо попытался совершить самоубийство, и со всей своей профессорской фантазией выбрал довольно странный способ: воткнуть себе нож в глаз.

– Не знаю уж, хотел ли я умереть, но ослепнуть хотелось точно. Вот, без глаза остался. А на второй глаз сил не хватило. Ну, откачали, конечно, повязку носить научили. Я из больницы выписался, пришёл домой, огляделся и понял, что жить как прежде я больше не могу. И тут какое-то внутри выросло понимание, что делать дальше. Ну а дальше ты в курсе.

Михаил и не заметил, как задремал. Проснулся – и не было рядом никакого Охо.

Пламя в печи пылало ярко-ярко, будто бы и не было нескольких часов этой вынужденной посиделки. Михаил вспомнил: его нежданный гость то и дело подкладывал дрова. Когда закончились обычные чурки, он выломал полку из шкафа, потом другую, потом стал разбирать другую мебель. И правильно, никто здесь больше не живёт.