Больше такие особы не наведывались, но это уже было предупреждением. В конторе еще с того времени, как она находилась на улице Сент-Круа, служил писец - седовласый, почтенный старик, которому ради его преданности прощали дерзкий язык. Госпожа Буссардель, хоть ей и противны были такого рода хитрости, пригласила его на дом под предлогом разборки секретных бумаг, без труда заставила его разговориться и узнала от него, что иногда в контору являются какие-то темные личности, мужчины и женщины "самого пакостного пошиба", и лезут в директорский кабинет. Старый служака, чувствовавший, что хозяйка не выдаст его, даже показал ей запачканную визитную карточку нового хозяина конторы, где тот несколько дней назад неровным почерком нацарапал карандашом: "Выдайте подателю сего один луидор".

Госпожа Буссардель представила себе эту сцену. В грязном притоне сидит ее муж в компании с развратными тварями - костюмы и физиономии этих девок она не могла нарисовать в воображении, так как не читала романов натуралистической школы. Час уже поздний, ночь прошла в самых низменных утехах; Викторен пьян вдребезги, у него уже опустел карман, нечем заплатить за последнюю бутылку спиртного или за последнюю проститутку, и, навалившись на стол, залитый вином, он пишет дрожащей рукой: "Выдайте подателю сего..."

И вот, выбрав для разговора с мужем воскресное утро, госпожа Буссардель пришла к нему в рабочий кабинет, находившийся на втором этаже; на правах старшего сына Викторен, разумеется, взял себе отцовские комнаты, а все остальные занял Амори с женой, переселившись с третьего этажа на второй. Госпожа Буссардель заранее обдумала свою речь, решив пожертвовать ради блага семьи не только своим самолюбием, но и своим достоинством; она готова была идти окольными путями, щадить Викторена, льстить ему, делать вид, что она уважает его, - ведь ее жизнь оставалась связанной с ним. Она начала с того, что напомнила о Теодоре, так как больше всего могла рассчитывать на отцовское чувство, еще не заглохшее у ее мужа. Викторен Буссардель гордился своим старшим сыном, который был похож на него и мог считаться истым продолжателем рода Буссарделей - рослых, хорошо сложенных, сильных молодцов, наделенных способностями к физическим упражнениям. Мать указала, что Теодору скоро будет пятнадцать лет; следует подумать, какие примеры подают юноше в родном доме, и постараться внушить ему чувство восхищения отцом, глубокого уважения к нему, желание подражать отцу. Современные методы воспитания и так уже слишком благоприятствуют преждевременному развитию молодых людей; пусть отец вспомнит, в каких суровых условиях проводили прежде юноши годы своего формирования!.. Неужели Викторен думает, что те принципы воспитания, которые когда-то применялись к нему, для Теодора являются слишком суровыми? спрашивала она, очень рассчитывая на эту хитрость, так как чутьем угадывала, что редко встречаются отцы, которые искренне хотели бы избавить своих сыновей от того принуждения, от которого и сами в юности страдали.