На посту экономки Аглая была еще больше, чем раньше, прикована к дому. Когда госпожа Буссардель на пасху или на летние каникулы уезжала с детьми в Берри, Аглая оставалась в Париже и вела хозяйство, пока Викторен и Амори находились в городе.

Дети Аглаи подрастали в Лилле под присмотром деда и бабки с материнской стороны. Два раза в год за ними присылали слугу и баловали их поездкой в Париж, чтобы они могли повидаться с матерью, которая никогда не просила отпуска.

Весною 1885 года на авеню Ван-Дейка пришла печальная весть: Дюбо был убит в бою с Черными знаменами. Семья Буссардель собралась в комнате вдовы выразить ей свое сочувствие. Хозяин произнес перед всеми импровизированную речь - краткое, но прочувственное похвальное слово в память покойного, лихого удальца, сложившего во славу французского оружия свою голову у врат Китая. Госпожа Буссардель вызвала телеграммой обоих сирот, и они целую неделю прожили с матерью. А затем они уехали, и жизнь пошла своим чередом.

Между Аглаей и хозяйкой полностью восстановились прежние отношения. Госпожа Буссардель нередко брала с собою экономку в магазины, на распродажи, на благотворительные базары и даже в Кретейль, - она была не из тех женщин, которые со временем забывают принятые на себя обязательства, и никогда не переставала навещать тетю Лилину.

Года через четыре после того, как старуху заперли в сумасшедший дом, родственники с облегчением услышали от Карто де ла Шатра, что состояние больной не изменилось к худшему и имеет "тенденцию к стабилизации". Наступил день, когда разрешено было ее навещать не только госпоже Буссардель; но родные, приехавшие первыми, увидели, что тетя Лилина совсем впала в детство, никого не узнает и вместо членораздельной речи издает какое-то мяуканье. Видеть ее такой им было огорчительно, и вскоре одна лишь Амели по-прежнему регулярно посещала заведение доктора Юбертуса. Поездки в Кретейль продолжались еще пять лет и прекратились, лишь когда больная угасла наконец, дойдя до предела жизни, в конце которой разум так и не вернулся к ней.

Той, которая так долго была старейшиной семьи, устроили пышные похороны. Процессия двинулась, однако, не с улицы Нотр-Дам-де-Шан: квартиру тети Лилины сдали через год после помещения больной в сумасшедший дом, когда выяснилось, что она неизлечима. Впрочем, особняк на авеню Ван-Дейка, с трех сторон окруженный двором, где экипажи свободно могли поворачивать, лучше подходил для построения похоронной процессии. Итак, тетя Лилина вернулась в дом Буссарделей, но уже мертвая, безмолвная.