Появился какой-то родственник, из тех, что обнаруживаются, лишь когда в доме покойник. Это был старый, очень любезный чиновник; он принимал соболезнования, обсуждал со служащими похоронной конторы подробности погребения — потому что родители едва сознавали, что вокруг происходит.

— Как они любили его!.. — говорил старик.

На похороны прибыли бабушка с дедушкой, в трауре, чинные, как и на свадьбе, потом на крестинах. Пролили на могилу внука чистые, тихие слезы.

Люди, способные плакать, счастливее тех, кто страдает без слез. На Иштвана с Вилмой больно было смотреть. У могилы они стояли, словно не в силах понять, что же такое случилось. И лишь в тот момент осознали все, когда, вернувшись домой, увидели мертвые комнаты с наполняющей их пустотой. Анна сложила в шкаф вещи Иштванки, его игрушки, затем собралась и уехала к себе в деревню, в Тироль. В квартире теперь совсем ничего не осталось. Ничего, что бы им было дорого, что держало бы их.

«Скорее, скорее отсюда», — думал Иштван, бродя по комнатам.

— Скорее отсюда, куда угодно, — сказала Вилма. Ей нестерпимо вдруг захотелось к своим, в родительский дом; в этой квартире она себя чувствовала будто в мертвецкой.

В эти дни Иштван и Вилма даже на четверть часа не оставались одни. Приходили с визитами родственники, знакомые, которым они вновь и вновь излагали печальную повесть о болезни их дорогого сыночка; даже губы у них немели от бесконечных бесед. Оказалось, вокруг живут неплохие, в сущности, люди. Целительное забвение, в первое время казавшееся невозможным, тем не менее близилось. Но прежде им еще предстояло ко многому привыкнуть. К пробуждению по утрам, затем к вечерам в пустом доме, к людным улицам, лавкам с игрушками, детским площадкам — и каждый раз с болью в сердце осознавать, что у них нет больше сына, и принимать мир так, как есть, без него.

Тяжелый вздох вырывался у них из груди; и потом они начинали думать, как жить дальше.

Им обоим необходимо было отвлечься, сменить обстановку. Вилма на время переехала к старой родственнице, Иштван снял номер в гостинице. Многое потеряв, они, однако, кое-что обрели. К ним как будто вернулась молодость с ее одиночеством, неприкаянностью, но зато и с ее свободой и независимостью. Ни о чем не надо было заботиться: ни о доме, ни друг о друге; питались они кое-как и могли распоряжаться собственным временем, как вздумается.

Адвокат передал Иштвану бумаги и сообщил, что развод их оформлен и узаконен.

— Теперь вы совершенно свободны, — сказал он.

Вилма тоже получила бумагу с решением о разводе. Эта новость ей показалась невероятной.