— «Внутренняя независимость — самое главное» — внушала нам директриса в школе. Но материальная независимость тоже крайне важная вещь. Я узнала это на собственном опыте. Я смогла купить Дауэр-Хаус, и теперь у меня есть свой дом, так что мне нет нужды проситься жить к кому-нибудь. Мне с самого детства казалось, что важнее этого ничего нет на свете.

— Так оно и есть.

— Сейчас я как бы топчусь на месте, выжидаю. Потому что невозможно двигаться вперед, строить планы, пока я не буду точно знать, что стало с мамой, папой и Джесс. Одно несомненно: когда-нибудь, от кого-нибудь я узнаю. И если оправдаются худшие ожидания и я никого из них больше ие увижу… по крайней мере, я десять лет потратила на то, чтобы смириться и научиться жить без них. Но ведь и тут сплошной эгоизм, им-то от этого не легче.

— На мой взгляд, — сказала Тодди, — тебе надо сосредоточиться на собственном будущем, на том, что тебя ждет после войны. Но я знаю, как это трудно в молодом возрасте. Мне легко говорить. Я немало прожила на свете, тебе в матери гожусь. Я могу оглянуться назад и взвесить, осмыслить все, что произошло со мной в жизни. И хотя в ней было немало печального, все имело свой смысл. А что касается тебя, то, насколько я могу судить, ты вряд ли долго проживешь одна. Выйдешь замуж за прекрасного человека, заведешь детей, будешь жить в своем доме и видеть, как они растут.

— Все это слишком далеко, Тодди. Запредельные дали. Немыслимые мечты. Сейчас самое большее, на что у меня хватает воображения, это мечтать о том, как я буду выбирать в магазине «Либерти» занавески для своего дома.

— По крайней мере, эта светлая перспектива вселяет надежду. Надежда — очень важная вещь. Надеяться — значит хранить верность. А эта проклятая война не может длиться вечно. Я не знаю, как и когда, но она кончится. Когда-нибудь. Может быть, даже раньше, чем мы предполагаем.

— Надеюсь. — Джудит посмотрела по сторонам. Палата пустела, посетители прощались и уходили. — Я совсем забыла о времени. — Она вспомнила, что у Тодди назначена встреча в офицерском клубе, и ее охватило чувство вины. — Ты опоздаешь к своему полковнику! Он подумает, что ты его обманула.

— Полковник подождет. Но, пожалуй, мне и в самом деле пора. Теперь тебе получше?

— Да, все хорошо. Спасибо, что выслушала меня.

— Ну, тогда ладно… — Тодди подобрала свою корзинку и поднялась, потом наклонилась, чтобы чмокнуть Джудит в щеку. — Поправляйся. Мы еще поговорим, если захочешь. Скоро я приду опять и принесу тебе какой-нибудь жгучий романчик, чтобы было чем заняться.