— Он вернется! Ведь то не человеческое дитя было… Правда же, Пег?

— Нет, — помолчав, пробормотала Пег и погладила Норину руку. — Нет, Нора.

— А может, он еще и вернется.

Пег посмотрела на нее долгим взглядом:

— Но если он и вправду сейчас под холмом у добрых соседей, там, где свет и танцы…. то можно утешаться тем, что бывают несчастья и похуже.

В дверях послышался шорох, и, подняв голову, Нора увидела Бриджид. В руках у женщины была корзина.

— Да пребудет с тобой Господь и Пресвятая Дева, Нора Лихи. — Бриджид моргала, глядя на них, без улыбки. От долгого сидения взаперти лицо ее было бледно, а тело, показалось Норе, сильно исхудало.

— О, Бриджид, рада видеть тебя на ногах и не дома, — сказала Пег с деланой веселостью в голосе. — В первый раз после твоего очищения встречаемся!

— С тех пор чего только не было. — Бриджид переступила порог и, встав у погасшего очага, воззрилась на Нору. Лицо ее казалось непроницаемым. — Дэниел говорил, тебя чуть было на виселицу не отправили.

Нора кивнула с пересохшим ртом.

Лицо Бриджид посуровело.

— Дэн говорил, Нэнс заслуживает петли — и за Анью, и за пищог. И за паслен.

Нора глядела на нее, не в силах произнести ни слова. За нее ответила Пег:

— Перестань, Бриджид. Брось такие разговоры. Я тебе вот что скажу. Нэнс всегда была среди нас белой вороной, не такой, как другие, но, как бы ни злобился на нее отец Хили, нет никакого смысла и толка считать, что она изводница или толкает людей в огонь. У Аньи юбки занялись, такое часто бывает у женщин. Зачем искать виноватого, если фартук оказался слишком близко к огню? И разве Нэнс не старалась, не выхаживала тебя, когда тебе плохо было?

Бриджид, побледнев, по-прежнему в упор глядела на Нору:

— Но она же сделала это, сделала!

— Что сделала?

— Утопила мальчика.