Шагнув к Нэнс, он помог ей встать. Она заметила, что он дрожит.

— Благослови тебя Господь, Питер!

Он глядел на нее, покусывая нижнюю губу.

— Слава богу, отпустили тебя, — пробормотал он.

Нэнс положила руку ему на плечо, и он с чувством сжал эту руку.

— Я думал, что потеряю тебя, — с трудом выдавил он. — Только и разговоров было что о суде. Говорили, повесят тебя либо вышлют. А ведь ты только помочь хотела. — Он поднес ее руку к лицу, прижал к щетинистой щеке; подбородок его дрожал. — Я боялся за тебя.

— Не посмели они меня тронуть.

— А я так боялся за тебя, Нэнс. — Он отвернулся, вытер глаза. Потом повернулся к ней опять — вроде бы справился с волнением.

— Сожгли меня, — пожаловалась Нэнс.

— Как услышали о приговоре, тут же и решили.

— Шон Линч постарался.

— Он вернулся, а жены нет как нет. И денег тоже. Он прошлой ночью сюда заявился. Злой как черт.

— Кейт Линч исчезла?

— Украли ее. Он голову потерял, так взбеленился, Нэнс. Решил, что без тебя тут не обошлось. А я помешать не сумел.

— Понятно.

— А пытался… — Питер прикрыл глаза рукой. — С ним целая ватага крепких мужиков была. Ты уж прости.

— Ты не виноват. — Она коснулась его плеча, и он склонился к ней.

— Ты никогда мне зла не делала. И никому не делала.

Так сидели они среди пожарища, пока над вершинами дальних гор не показались полосы дождя, а воздух не наполнился мычаньем скотины.

— Оставаться здесь тебе нельзя, — сказал он.