— Подождите, — зовет она. — Когда дядя после войны продавал дом, он съездил в Сен-Мало и забрал единственную сохранившуюся запись моего деда. Про Луну.
— Я помню. И про свет? На обратной стороне.
Скрип половиц, бульканье аквариумов. Шуршание улиток по стеклу. Деревянный домик между ладонями.
— Продиктуйте Франсису свой адрес. Запись очень старая, но я ее вам отправлю. Максу должно понравиться.
Бумажный самолетик
Бумажный самолетик
— И Франсис сказал, там сорок две тысячи ящиков с сушеными растениями, а еще он показал мне плезиозавра и клюв исполинского кальмара…
Гравий хрустит под ногами. У Ютты кружится голова, так что она должна прислониться к дереву.
Темнота перед глазами медленно проясняется.
— Я просто устала, Макс. Вот и все.
Она разворачивает карту и пытается сообразить, как им вернуться в гостиницу. Машин мало. Почти каждое окно, которое они минуют, вспыхивает голубыми отсветами телевизора. Именно отсутствие тел, думает Ютта, позволяет нам забыть. Трава и дерн запечатывают их накрепко.
В лифте Макс нажимает кнопку шестого этажа, и они едут вверх. Ковровая дорожка в коридоре — малиново-бурая река, расчерченная золотыми прямоугольниками. Ютта отдает Максу ключи, он некоторое время возится с замком, потом распахивает дверь.
— А ты показала тете, как открывать домик,
— Думаю, она и без меня знает.
Ютта включает телевизор и снимает туфли. Макс открывает балконную дверь и складывает из гостиничной бумаги самолетик. Париж за окном похож на те города, которые она рисовала в детстве: тысячи окон, кружащая стая птиц. На экране телевизора игроки в синем бегут по полю за три тысячи километров отсюда. Счет три-два. Однако вратарь упал, мяч медленно катится к линии ворот, и отбить его некому. Ютта набирает на телефоне девять цифр, Макс запускает самолетик в окно. Тот пролетает метров двадцать и на миг зависает в воздухе, и в эту самую секунду голос мужа в трубке произносит «алло».
Ключ
Ключ