— Да, — сказала Кейт.

— Что ж, он поправится — плечо разбито, но он встанет. За ним этот китаец здорово ухаживает. Конечно, он нескоро сможет поднять что-нибудь левой рукой. Сорок четвертый калибр дырявит человека основательно. Если бы не вернулся китаеза, он бы истек кровью и вы бы сейчас были у меня в тюрьме.

Кейт не дышала — слушала, старалась по словам, по тону угадать, что будет дальше, — и не могла.

— Мне так жалко, — сказала она тихо.

Глаза шерифа ожили.

— А вот это уж вы оплошку допускаете, — сказал он. — Жалко вам, как же. Я знал одного вашей породы — вздернул его двенадцать лет назад на площади перед окружной тюрьмой. У нас тогда вешали.

Комнатка с кроватью темного красного дерева, с умывальником (мраморная раковина, таз, кувшин и дверца, где ночной горшок), а по стенам бессчетно повторенные розочки обоев — комната была бездыханно тиха.

Шериф поглядел на репродукцию, изображающую трех лишенных туловища ангелочков, три головки, кудрявые и ясноглазые, а там, где положено быть шее, — крылышки вроде голубиных. Шериф нахмурился.

— Странная картинка для бардака, — сказал он.

— До меня еще висела, — сказала Кейт, чувствуя, что сейчас он перейдет к делу.

Шериф выпрямился в креслице, разнял пальцы, сжал ими подлокотники. Даже ягодицы его несколько поджались.

— Вы двоих младенцев бросили, — сказал он. — Сыновей своих. Но не бойтесь. Я вас возвращать домой не стану. Я бы даже приложил немалые усилия, чтоб не дать вам возвратиться. Знаю вашу породу. Я могу выгнать вас за черту округа, а соседний шериф погонит вас дальше — и так, пока не плюхнетесь в Атлантический океан. Но не стану этого делать. Блядь есть блядь. Живите себе. Только не доставляйте мне хлопот. Кейт спокойно спросила:

— Как я должна себя вести?

— Вот так-то лучше, — сказал шериф. — Сейчас объясню. Вы здесь, я слышу, изменили имя, взяли другую фамилию. Ее и держитесь. Придумали, наверно, и место, откуда родом. Вот и будем считать, что прибыли вы в Салинас прямиком оттуда. А болтнуть захочется в пьяном виде, по какой причине прибыли, — так пусть причина ваша держится подальше от Кинг-Сити.

Кейт улыбнулась, и улыбочка была не напускной. Шериф ей уже начал нравиться; она ощутила к нему доверие.

— Еще об одном я подумал, — сказал он. У вас много знакомых в Кинг-Сити?

— Нет.

— Я слышал насчет той вязальной спицы, — заметил шериф как бы вскользь. Так вот, сюда может зайти кто-нибудь из знакомых. Волосы у вас не крашеные?

— Нет.

— Покрасьте в черный цвет, брюнеткой побудьте. А схожие лица сплошь и рядом встречаются.