Лиза раскатывала на доске тесто для пирога. Она действовала скалкой так сноровисто, что лист теста казался живым — уплощался и слегка толстел опять, упруго подбираясь. Подняв этот бледный лист, Лиза положила его на один из противней, ножом обровняла края. В миске ждали приготовленные ягоды, утопая в алом соку.

Сэмюэл сел на кухонный стул, положил ногу на ногу, стал глядеть на Лизу. Глаза его улыбались.

— День в разгаре, а ты не можешь найти себе работу? — спросила она.

— Могу, матушка, могу, надо лишь захотеть.

— Так не сиди тут, не действуй мне на нервы. Если решил лодырничать, газета в той комнате.

— Прочел я уже газету.

— Всю?

— Все, что мне интересно.

— Что это с тобой, Сэмюэл? Ты что-то затеваешь. Я по лицу вижу. Скажи, в чем дело, и не мешай с пирогами управиться.

Он покачал ногой, поулыбался.

— Такая крохотная женушка, — сказал он. — В кармане не уместится.

— Прекрати, Сэмюэл. Можно иногда пошутить вечером, но пока еще до вечера далеко. Ступай отсюда.

— Лиза, ведомо ли тебе слово «отпуск»?

— Что-то ты расшутился с утра.

— Ведомо ли тебе, что значит это слово?

— Конечно. Что я — дурочка?

— Ну так скажи.

— И скажу — отдых, поездка на взморье. А теперь хватит, Сэмюэл. Убирайся со своими шутками.

— А любопытно, откуда ты знаешь это слово?

— Да к чему ты это? Отчего же мне его не знать?