— Да, Вифлеем! — И неожиданно сказал: — Иди ложись. Впереди у нас год работы — целый год. Иди отдыхай. Я займу денег у Уилла, куплю сто поросят.

— А чем их кормить?

— Желудями, — сказал Том. — Я построю машину для сбора желудей.

Он ушел к себе, и Десси было слышно, как он там возится и негромко разговаривает сам с собой. И Десси радовалась этому, глядя из окна своей комнаты на звездную ночь. «Но действительно ли хочется мне ехать? И хочется ли Тому?» И вместе с этой мыслью шелестнула, просыпаясь, боль в боку.

Утром, когда Десси встала. Том уже сидел за чертежной доской, постукивая кулаком по лбу и что-то бормоча.

— Это та самая машина? — спросила Десси, глядя через плечо Тома.

— Желуди сгребать нетрудно, — сказал Том. — Но как отделять палочки и камешки?

— Ты изобретатель, знаю. Но для сбора желудей лучшую в мире машину изобрела я, и она уже готова к работе.

— Ты о чем это?

— О детях, — ответила Десси. — Об их ручонках, не знающих покоя.

— Они не станут собирать, даже за деньги.

— А за призы станут. Каждому дадим приз, а победителю — дорогой, долларов за сто. Они во всей долине не оставят ни одного желудя. Разрешишь мне попробовать?

— Том почесал в затылке.

— Отчего ж? — проговорил он. — Но как ты ссыплешь вместе все собранное?

— Дети сами ссыплют, — сказала Десси. — Это уж моя забота. Ты только приготовь, куда ссыпать.

— Но это ведь эксплуатация, использование детского труда.

— Да, — согласилась Десси. — В моей мастерской я использовала труд девчушек, которые хотели научиться шить, а они использовали меня. Мы назовем это так: «Большое Монтерейское состязание по сбору желудей». И я не всех стану допускать. А призами будут, скажем, велосипеды. Разве ты не стал бы собирать желуди, если бы призом был велосипед?

— Конечно, стал бы. Но можно же и деньги заплатить им?

— Нет, — сказала Десси. — Тогда это будет не состязание, а работа. А работать детвора не любит. Я сама не люблю.

Том откинулся на спинку стула, засмеялся.