— Да он такие места за милю обходит, — ответил Кейл, — не то что я.

— А если ему кто-нибудь расскажет?

— Он просто не поверит, папа. Подумает, что на нее наговаривают, да еще побьет того, кто заикнется об этом.

— Сам-то ты бывал там?

— Да, папа. Я должен был все разузнать… Вот если бы Арон поступил в колледж, — горячо продолжал Кейл, и совсем уехал из нашего города…

Адам кивнул:

— Может, это действительно неплохой выход. Но ему еще два года учиться.

— Он запросто за один год все сдаст! Он у нас головастый. Попробую подговорить его.

— А ты не головастее?

— Я в другом смысле головастый.

Адама всего распирало от гордости за сыновей. Казалось, он вот-вот сделается размером с комнату. Лицо у него стало суровым и торжественным, голубые глаза смотрели твердо и проницательно.

— Кейл! — позвал он.

— Да, папа?

— Я верю в тебя, сын, — произнес Адам.

2

Отцовские слова переполняли Кейла счастьем. Он не чувствовал под собою ног. Лицо озаряла улыбка, угрюмая замкнутость все реже посещала его.

Ли быстро заметил перемену в своем воспитаннике и однажды как бы невзначай спросил:

— Ты, случаем, не влюбился?

— Влюбился? А зачем?

— Затем, — только и ответил Ли.