— И я думаю, что остальных он просто не заметит, вторил ему Ли. — Зачем идти без толку?

— А мне хочется посмотреть, как он из вагона выходить будет, — стоял на своем Адам. — Он, должно быть, сильно переменился. Хочу поглядеть, какой он теперь.

— Да его всего два месяца не было, — сказал Ли. За это время не очень-то переменишься и старше не станешь.

— И все-таки он переменился. Новое окружение и вообще.

— Если ты пойдешь, нам тоже придется, — сказал Кейл.

— Ты что, не хочешь поскорее повидаться с братом? — строго спросил Адам.

— Я-то хочу, это он не захочет… то есть со мной с первым.

— Захочет, — сказал Адам. — Ты плохо Арона знаешь.

Ли примирительно поднял ладони кверху.

— Я вижу, мы все идем.

— Вы только представьте, как много нового он узнал! — увлеченно продолжал Адам. — Я не удивлюсь, если он и говорит теперь по-другому. Ты знаешь, Ли, учащиеся на Востоке привыкают изъясняться так, как принято в их учебном заведении. Гарвардского студента, например, сразу отличишь от принстонского. Так по крайней мере утверждают.

— Что ж, послушаем, — сказал Ли. — Интересно, на каком диалекте изъясняются в Станфорде? — Он, улыбаясь, подмигнул Кейлу.

Адам не видел в этом решительно ничего смешного.

— Ты поставил ему в комнату фрукты? — спросил он. — Арон обожает фрукты.

— Конечно, поставил, — ответил Ли. — Груши, яблоки и виноград «мускат».

— Да-да, он любит «мускат», я хорошо помню.

Адам так торопился и торопил других, что они пришли на вокзал за полчаса до прибытия поезда. Абра была уже там.

— Обидно, но я завтра не поспею к обеду, — сказала она Ли. — Отец хочет, чтобы я дома была. Попозже приду, как только освобожусь.

— Что-то ты запыхалась, — заметил Ли.

— А вы?