Весь двор облачается в темно-синий цвет в знак траура по моей сестре, а я стараюсь как можно меньше выходить из моих комнат. Я не могу заставить себя посмотреть на королеву. Я искренне верю, что серыми глазами на ее удивительно красивом лице на меня смотрит убийца моей сестры. Я боюсь за свою жизнь. Ричард отказывается разговаривать на эту тему до тех пор, пока мы не встретимся с Джорджем и не узнаем подробности. Однако он отправляет своего самого доверенного друга, сэра Джеймса Тайрела, в Миддлем с приказом охранять сына, проверить всех домочадцев и прислугу, особенно тех, кто родом не из Йоркшира, и проследить за тем, чтобы еду, предназначавшуюся принцу, обязательно пробовали перед тем, как ему подать.

Я распоряжаюсь готовить для меня в моих личных апартаментах во дворце и почти все время провожу у себя. Я почти никогда не сижу в присутствии королевы. Когда я слышу неожиданный стук в дверь, то вскакиваю с кресел и, взяв себя в руки, подхожу к столу у камина. Охранник открывает двери, объявляя о приходе Джорджа.

Он входит, и я вижу на нем одежду самого темного-синего цвета, с трагичным выражением лица. Он берет меня за руки и целует. Когда он отстраняется, я замечаю, что в его глазах стоят слезы.

– О Джордж, – шепчу я.

Он растерял всю свою былую самоуверенность, и эта простота сделала его горе красивым. Он касается головой резной трубы камина.

– Я все никак не могу в это поверить, – тихо говорит он. – Вот увидел тебя здесь и не верю, что ее нет здесь, рядом с тобой.

– Она написала мне, что у нее все хорошо.

– У нее и было все хорошо, – оживился он. – Было! Она была так счастлива! А ребенок такой красавец! Но потом она внезапно ослабела и сгорела практически за ночь. К утру ее не стало.

– Это была горячка? – спрашиваю я, отчаянно надеясь, что он скажет «да».

– У нее был черный язык, – отвечает он мне.

Я с ужасом смотрю на него: это верный признак отравления ядом.

– Кто мог это сделать?

– Я распорядился, чтобы мой лекарь проверил всех ее приближенных и кухню. Я знаю, что у королевы была шпионка, имевшая доступ в комнаты, где Изабелла пережидала период уединения. Она должна была доложить ей, кто родился: девочка или мальчик.

Я тихо вскрикиваю от ужаса.

– Ничего, я знал об этом уже несколько месяцев. Она наймет кого-то из слуг, чтобы следили и за тобой тоже, – говорит он. – И еще кого-то из мужчин в прислуге, скажем при конюшне, чтобы оповестить ее, если ты соберешься в поездку, и в горничных, чтобы прислушивались к тому, что ты говоришь. Она следила за нами еще с того самого момента, как мы впервые появились при дворе. И за тобой следила ровно так же, как за Изабеллой. Она никому не доверяет.