– Как она это делает?

Он бросает на меня мрачный взгляд, который напоминает мне о том, что мы оба знаем, как именно она достигает своих целей. Я качаю головой.

– Король всегда прислушивается к ней потому, что очень сильно ее любит, – говорю я. – Теперь он сделает для нее абсолютно все.

– И мы все знаем, как эта женщина, из всех женщин, которых он мог выбрать, поработила его сердце.

Замок Бейнардс, Лондон

Январь, 1477 год

Рождественские празднества подошли к концу, но многие их участники остались в Лондоне, запертые в городе ненастной погодой. Дороги на север практически непреодолимы, и Миддлем все еще погребен под снегом. И я думаю о том, как там безопасно, как замок бдительно охраняется пронзительными ветрами, обнесен руслами великих северных рек, окружен завесой метелей, и мой сын, защищенный за толстыми стенами, сидит в тепле перед камином, в котором полыхает огонь, и перед ним на ковре разложены игрушки, которые я прислала ему на Рождество.

В один из дней в середине января в двери моей комнаты раздается тихий стук, особым образом, так стучит Джордж. Я оборачиваюсь к своим дамам:

– Я собираюсь в часовню, и собираюсь туда одна, – говорю им я. Они приседают в реверансе и встают, когда я выхожу, взяв свой молитвенник и направившись ко входу в часовню. Я чувствую, что Джордж отправился вслед за мной, и мы вместе входим в пустое тенистое помещение. В дальнем углу священник принимает исповедь: кто-то из сквайров тихо бормочет перечень своих грехов. Я вхожу в один из темных альковов и впервые смотрю на Джорджа.

В сумраке он кажется бледным, словно утопленник, с чернеющими провалами глаз. Вся его привлекательность и жизнерадостность исчезли без следа. Он похож на человека, достигшего пределов своих сил.

– Что случилось? – шепчу я.

– Мой сын, – потерянно говорит он. – Мой сын.

Первая моя мысль метнулась к моему собственному сыну в Миддлеме, моему Эдуарду. Я молю Бога о том, чтобы с ним там ничего не случилось, пока он катается со снежных горок, слушает лицедеев, пьет рождественский грог. Я прошу его о том, чтобы мой мальчик рос сильным и здоровым, не тронутым ядом или моровой язвой.

– Твой сын? Эдуард?

– Мой младший сын, Ричард. Мой малыш, мой Ричард.

Я прижимаю пальцы ко рту и чувствую, что у меня дрожат губы.

– Ричард?

За лишившимся матери сыном Изабеллы ухаживала кормилица, вырастившая ее старшую дочь, Маргариту, и Эдуарда. Не было никакой причины ожидать иного развития событий с третьим ребенком моей сестры.